Хеппи-энд для Дездемоны

Донцова Дарья

– Обиделись!
– радостно отметил «Макаренко» с невыговариваемым именем.
– Я специально произнес неверно. Понимаете теперь, какие я эмоции испытываю? Мое имя коверкают постоянно. Все!

Ермакова слегка покраснела и уставилась на листок.

– Э… э… кхм, кхм… Кирбальмандын Турбинкасыршидович…

– Турбинкасыбаршидович!
– взвился препод.

Ермакова утерла ладонью лоб.

– Лучше объясните, что случилось, - устало сказала она, - господин Бешмуркантыгданбас.

– Бешмуркантыгданбай, -

зашипел учитель.

Я прикусила нижнюю губу. Интересно, есть ли на свете хоть один человек, способный произнести без запинки имя, отчество и фамилию историка?

– Девятиклассники мерзавцы!
– воскликнул учитель.
– Опозорили меня!

– Поподробнее, пожалуйста, и побыстрее, - рявкнула Ирина Сергеевна.
– Времени мало, мы ждем спонсора.

– Вчера после занятий я вошел в метро, - начал излагать историк, - взялся за поручень и слышу: люди смеются. В первую секунду тихонечко хихикали, потом громче. Глядят в мою сторону и рогочут! Сначала я подумал, что в известке измазался.

Я кашлянула. «У вас вся спина белая», достойный повод для веселья, шутка Эллочки-людоедки.

– Но нет, - бубнил преподаватель, - плащ чистый, портфель в порядке, на лице никаких следов. Я перешел в другой вагон, встал у двери, никто вроде внимания на меня не обращает. Поднял руку, схватился за поручни - опять хохот. В голос все ржали! И только дома жена увидела… Сволочи!

– Да в чем дело?
– вышла из себя Ермакова.
– Короче, Склифосовский!

– Кирбальмандын Турбинкасыршидович!
– вспыхнул учитель.

– Вроде Турбинкасыбаршидович, - злорадно поправила Ермакова, глядя в бумажку с подсказкой.
– Сами путаетесь, а от других требуете. Так что у вас случилось?

Историк молча поднял руки. Секунду мы с завучем молча смотрели на него, потом захохотали в голос. Несчастные дети, которым препод ставит колы за неправильно прознесенное имя, решили отомстить дураку. Они отрезали два куска меха (очевидно, испортили чью-то шубу) и аккуратно приклеили их под рукава плаща, к подмышкам. Пока дурак стоял в положении руки по швам, ничего было не заметно, но стоило ему поднять лапы…

– Всех засужу! Вас тоже к ответу потребую!
– рассвирепел историк и вылетел из кабинета.

Дверь хлопнула и тут же распахнулась снова. На сей раз в кабинет вошел загорелый человек в дорогом костюме.

– Николай Тимофеевич!
– заахала Ирина Сергеевна.
– Я испаряюсь! Беседуйте спокойно!

Глава 29

– Вы замужем?
– без всяких предисловий поинтересовался Андреев.

– Нет, - удивленная вопросом, ответила я.

– Десять тысяч долларов.

– За что?

– Оклад. Ежемесячно. Еда за наш счет. Без выходных. Проживание в доме. Постоянный

контроль. Безопасность обеспечивает охрана, - отчеканил отец Тимы.

– Вы хотите нанять меня на работу?

– Да, - кивнул он.
– За Тимофеем требуется постоянный присмотр. Жена дура. Развод, детей поделили, ей дочь, мне сын. Я очень занят, парень достал. Гувернантки бегут. Был тяжелый разговор. Хочет вас! Собирайтесь, машина у ворот, - рублеными фразами произнес спонсор.

– Спасибо, но у меня иные планы. Я временно замещала подругу и вовсе не собираюсь работать воспитателем, - попыталась я отбиться от чести прислуживать Тиме.

– Десять тысяч гринов. Ежемесячно.

– Оклад замечательный, однако я не согласна.

– Одиннадцать.

– Благодарю, но вынуждена отказаться.

– Двенадцать.

– Думаю, мы не сумеем договориться.

– Называй свою цифру!

– Поймите, я не гувернантка.

– Пятнадцать!

Пришлось встать.

– Спасибо, разговор окончен. Впрочем, могу дать вам совет: если хотите, чтобы мальчик вырос нормальным человеком, заберите его из этой гимназии и отправьте в нормальную школу, к обычным преподавателям.

– Тима хочет тебя! Поставил условие! Иначе не пойдет учиться!

– Увы, он останется без меня.

– Я покупаю все.

– Но здесь получился облом!
– рявкнула я и, хлопнув дверью, вылетела в коридор.

Не знаю, каким образом Ирина Сергеевна будет утешать обиженного хозяина, но даже в случае крайней нужды я не пошла бы в дом к такому монстру. Одна манера говорить чего стоит - сплошь повелительное наклонение и приказной тон, никаких «пожалуйста» или «будьте любезны». Иногда от больших денег у людей сносит крышу.

Ровно в шестнадцать ноль-ноль я позвонила в дверь к Жанне и была впущена в просторную, очень уютную квартиру. Меня провели в большую комнату, усадили в мягкое кресло и спросили:

– Что хотите? Платье?

– Вы шьете все?
– заинтересовалась я.

Жанна кивнула.

– Да, кроме шуб. Но если хотите, по поводу манто я отправлю вас к замечательному скорняку.

– Какой у вас манекен смешной, - улыбнулась я.
– Сейчас таких уже не делают. Наверное, старинный?

– От мамы достался, - кивнула Жанна.

– Она тоже шьет?

– Мамочка умерла.

– Ох, простите!

– Ничего. Это не вчера случилось, много лет прошло, я тогда совсем маленькая была, - тихо уточнила портниха.

– Тяжело одной, - подхватила я, - великолепно вас понимаю.

– Не думаю, - грустно сказала Жанна.
– Меня поймет лишь тот, кто в приюте рос.

– Вас отдали в детдом?

– Да, - кивнула Жанна.

– Ой, бедняжечка! Неужели отец отказался от вас?