Him
Шрифт:
М у ж ч и н а. На меня?
П р о г р а м м е р. На вас. Насколько я понял, Постум особенно к вам привязан. Объясните ему ситуацию. Скажите, что речь идет о последней воле умирающего, бла-бла-бла… Вряд ли он найдет в себе силы отказать.(Женщине) Я прав?
Ж е н щ и н а (мужчине, тревожно). Он прав, Трай. Постум не откажет.
М у ж ч и н а (стоит в раздумье, затем машет рукой). А, ладно! Сказав «а»… Меня ведь так и зовут – Трай, отчего бы
П р о г р а м м е р. Вы же сами говорили, попытка – не пытка. Неделька-другая… максимум – две. В общем, постараюсь успеть…
Программер и Женщина, поддерживая с двух сторон, уводят Мужчину от двери к столу с ноутбуком, заботливо усаживают. Свет постепенно меркнет – до полной темноты. Остаются гореть лишь экраны, но темп их обновления меняется, словно при многократно ускоренной перемотке. Это же касается и счетчика, который теперь обновляется в бешеном темпе; соответственно учащаются и рингтоны, пока не сливаются в один пронзительный свист. Затем обновление счетчика замедляется до нормального, то же происходит и с рингтонами, сцена светлеет.
В комнате – все те же трое: Программер, Женщина и Мужчина. Первый увлеченно работает, двое других лежат рядом на брошенных на пол матрасах. Мужчина выглядит заметно хуже, чем раньше, – он явно ослабел, движения даются ему с трудом, он закутан в одеяло и тем не менее зябнет. На диване – груда одеял.
М у ж ч и н а. Мне холодно.
Ж е н щ и н а. Подожди, я принесу еще одеяло…
М у ж ч и н а (раздраженно). Подожди… Чего ждать? Пока я не сдохну?
Ж е н щ и н а. Зачем ты так говоришь, Трай?
М у ж ч и н а. Сделай мне укол. Ну пожалуйста…
Ж е н щ и н а. Через полтора часа. Нельзя так часто.
М у ж ч и н а. Ну пожалуйста, я прошу! Мне больно! Больно!
Ж е н щ и н а. Потерпи, милая, это пройдет. Еще немножко…(гладит Мужчину по голове) вот так, вот так… Ты стала такой раздражительной.
М у ж ч и н а. Отпустило… накатывает волнами и захлестывает с головой… Знал бы ты, какая это боль…
Ж е н щ и н а. Хорошо еще, Постум привез ампулы с морфием. Не знаю, что бы мы без них делали.
М у ж ч и н а. Он спит?
Ж е н щ и н а. Похоже на то. Устал мальчик.
М у ж ч и н а. Еще бы. С Программером не отдохнешь. Сам-то он, похоже, вообще не устает. Долбит себе по клавишам, как дятел. Ты видел, чтобы он когда-нибудь спал?
Ж е н щ и н а. Он бог и царь. А боги не спят.
М у ж ч и н а. А Постум спит… значит, он не бог.
Ж е н щ и н а (смеется). Помнишь, как мы гадали, кем он окажется, наш Постум? Мужчиной или женщиной? Будет ли у него брюшко или лысина? Или дешевая косметика… или резкий голос… или неприятное лицо…
М у ж ч и н а. Это ты гадал. Меня это ни капельки не волновало. Какая разница? Окажись он хоть зеленым щеночком Псов-альфа-Центавра! Кого здесь волнует
Ж е н щ и н а. Да, ты права. И все же, когда он позвонил в дверь, и Программер пошел открывать… ты же знаешь, сколько времени у него занимает открыть все эти замки и щеколды… а тут мне и вовсе показалось, что прошла целая вечность. Сердце колотилось так, что заглушало все звуки. Я даже не расслышал, что Постум сказал, войдя в комнату.
М у ж ч и н а. Ничего. Он сразу побежал ко мне обниматься и интересоваться здоровьем. Отчего-то о здоровье принято спрашивать именно тех, у кого его нет. Глупость, если вдуматься.
Ж е н щ и н а. Вот только как он тебя узнал? Он ведь не колебался ни секунды. В комнате нас было трое, а побежал он сразу к тебе.
М у ж ч и н а. А может, и наоборот.
Ж е н щ и н а. Что наоборот?
М у ж ч и н а. Не глупость. Может, спрашивают вовсе не о здоровье, а о том, когда же ты наконец помрешь и перестанешь досаждать здоровым.
Ж е н щ и н а. Довольно, Трай, хватит. Стоит мне заговорить о том моменте, как ты тут же меняешь тему. Он ведь действительно узнал тебя. Откуда? Вы что, уже встречались?
Пауза
М у ж ч и н а (неохотно). Господи, как ты мне надоел с этой твоей ревностью… Ну, встречались. Так что? Что в этом такого?
Ж е н щ и н а. Я так и знал. Почему ты мне сразу не сказала? Зачем было скрывать?
М у ж ч и н а. Зачем? Затем, что я прекрасно себе представляла, как ты замучаешь меня дальнейшими расспросами. Ты ведь замучаешь, правда? Уже начал мучить… мало тебе моих страданий…
Ж е н щ и н а. А ты чего ждала? Кому понравится, когда у него за спиной плетут интриги. И кто плетет? Самые близкие люди!
М у ж ч и н а. Господи, как я устала…
Ж е н щ и н а. А вот не скрывала бы! От интриг устаешь, от интриг. Я знал. Я знал.
М у ж ч и н а. Что ты такого знал… Господи… я и сама ничего не знала. Только потом вспомнила, когда уже Программер в него вцепился. Мы знакомы по больнице. Постум там работает. Отсюда и ампулы, которые он привез.
Ж е н щ и н а. Ага. Значит, вы знакомы по онкологическому отделению?
М у ж ч и н а. Нет, еще раньше. (после паузы – неохотно, но постепенно воодушевляясь) Я говорил, что моя жена умерла при родах. Это… в общем… это… не совсем так.
Ж е н щ и н а. То есть она жива? Час от часу не легче!
М у ж ч и н а (игнорируя ее слова). Роды как раз прошли нормально. Она отдыхала, я сидел рядом, и мы гадали, почему не приносят ребенка – кормить. Его почти сразу же утащили куда-то… мы ничего не знали, просто радовались. А потом пришел врач с очень деловым выражением лица. Тогда я еще не знал, что самые ужасные новости они сообщают именно так – по-деловому. Спустя два года мне точно так же рассказали о метастазах, и о том, что я приговорен.