Химера
Шрифт:
— Толпы не было, — возразил Норман, — следы…
— Сам вижу. Нет следов толпы. Это и странно.
Элис вздохнула и покачала головой:
— Давайте я попробую рассказать с самого начала.
Она отошла на полсотни шагов, к одному из павильонов.
— Кто-то разбил арматурными прутьями сначала камеру слежения, затем панорамное стекло, проник внутрь и разгромил экспозицию. Это произошло либо за пару минут до убийства, либо через пару минут после. Это очевидно, поскольку сигнализация…
— Разумно, —
Элис кивнула и продолжила.
— Жертвы — четверо вооруженных мужчин, появились здесь в связи с разгромом, то есть они либо громили сами, либо пытались остановить громил.
— Ты думаешь, это могли быть частные охранники? — удивился Дюбуа, — без формы, без нагрудного значка…
— Охранники бывают разные, ты же понимаешь. Есть виды бизнеса, в которых они мало отличаются от бандитов.
— Но выставочный бизнес к этим видам не относится. Это же не торговля наркотиками…
— Откуда мы знаем, чем здесь занимались на самом деле? — возразила Элис, — так или иначе, этих четверых кто-то испугал. Они, не пытаясь оказать сопротивление, побежали наискосок, через клумбы, вглубь сада, а кто-то гнался за ними и сбивал с ног ударом рубящего оружия в спину. Последний из потерпевших спрыгнул в бассейн, обернулся, и был убит четырьмя ударами в грудь. Потом преследователь вернулся и добил двоих из упавших, нанеся им дополнительно по три удара в спину.
— Что скажешь про этого? — спросил Норман, указывая на третий труп. Тело лежало на спине, метрах в 5 от бассейна, гравий вокруг был пропитан кровью.
— Его тоже убили в спину, — ответила Элис, — но сила удара развернула его, и он упал лицом вверх.
— И его не добивали, как тех двоих?
— Ну, наверное, и так было видно, что он готов.
— А можно я его переверну?
— Зачем?
— Мне любопытно, одна у него дырка в спине или тоже четыре.
— Одна, конечно.
— Проверим?
— Ладно, давай, если Огюст не возражает.
Комиссар пожал плечами.
— Пожалуйста. Ребята уже сняли и обшарили все, что было возможно. Теперь, так или иначе, придется его двигать. Вам помочь, полковник?
— Сам справлюсь.
Норман нагнулся над трупом, ухватил его двумя руками за куртку и рывком перевернул.
Стало видно, что на спине, ниже лопаток, зияют четыре глубокие рубленные раны.
— Чудеса, — сказала Элис, — значит, его все-таки добили, а потом перевернули.
— Ты не хуже меня видишь, что его не трогали после того, как он упал.
— И что это, по-твоему, значит?
— Оружие было с четырьмя лезвиями, — предположил Дюбуа.
— Вилка, — угрюмо пошутила Элис, — два удара, восемь дырок.
— Не вилка, а вилы, — спокойно сказал Норман, — хорошо заточенные вилы.
— Но вилы — колющее оружие, а здесь — рубяще-режущее.
— Ты когда-нибудь видела человека,
— Честно говоря, нет. Я всегда работала в городе, а вилы — сельский инвентарь.
— А я видел. В Судане, во время дарфурского инцидента. Если острия вил заточены на манер клинков, ими можно не только колоть, но и рубить.
Элис присела на корточки рядом с трупом и задумчиво произнесла:
— Что-то я сомневаюсь, что даже при такой заточке, можно нанести вилами настолько глубокие рубленные раны.
— Это зависит от умения и физических данных того, кто держит вилы в руках.
— Может, все же, не вилы? — предположил комиссар, — может, какое-нибудь ритуальное оружие? Разгромлена религиозная экспозиция, «Chimeras le Notre Dame de Paris»…
Норман строго погрозил комиссару пальцем.
— Не пытайтесь спихнуть это в мой отдел. Тут и не пахнет религиозным экстремизмом.
— Заметьте, — парировал Дюбуа, — не я первый сказал про религиозный экстремизм.
— Вы очень громко подумали, — сказал Норман.
— А что такого? Эти парни — арабы, с незарегистрированным огнестрельным оружием, разгромлена христианская экспозиция…
— Ну, понятно, — перебил Норман, — след «Аль-Кайды». Владелец экспозиции тоже араб?
— Нет, местный парень. Некий Андрэ Нио, экспозитор, владелец нескольких небольших галерей. Вон он стоит, в сине-белой куртке. Кстати, Элис, может, поговоришь с ним по душам, пока без протокола?
— Почему именно я?
— Ты здесь самая обаятельная.
— Правда? Ну, хорошо.
6
— Андрэ Нио? Я — следователь Элис Сюркуф.
— Сюркуф? — переспросил он, — Вы случаем не в родстве с тем капитаном Сюркуфом, который…
— Этот вопрос мне задают все, — Элис грустно улыбнулась, — Но, увы, семейный архив сгорел в первую мировую. Жаль, правда?
— Да. Знаете, я планировал выставку… Великие флотоводцы Франции… Хотя, что я вам забиваю этим голову, вы же на работе. На какие вопросы я должен ответить?
— Вы не нанимали кого-нибудь для охраны павильона и экспозиции?
— Зачем? От хулиганов есть сигнализация, а для преступников здесь нет ничего ценного. Фотографии, муляжи, голограммы, сувениры из пластмассы и открытки.
Элис оценила на глаз психологические качества экспозитора и решила, что в обморок он не упадет.
— Пойдемте, я хочу, чтобы Вы поняли, о чем идет речь.
Поднырнув под оранжевую ленточку, огораживающую место следственных действий, она жестом пригласила Нио следовать за собой. Пройдя шагов 20, Элис остановилась рядом с ближайшим трупом. Экспозитор встал рядом, некоторое время смотрел на прорубленную до самых легких спину убитого, затем покачал головой и сказал: