Химера
Шрифт:
Он проснулся в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух.
Электронные часы на журнальном столике показывали половину четвертого. Осознание того, что реальность – это то, что его окружает, а не работа водолазом и поиски утопленников, возвращалось с трудом.
С пляжа доносился людской гомон. Митя проверил входящие на мобильнике. Леонидыч еще не звонил. Может, позвонить самому? Лучше не стоит: вдруг рядом окажется Горюнов.
Он прошелся по комнате и вспомнил, что по-прежнему один в доме. Заглянул в детскую и убедился: кроватка Маруси пустовала. Митя озадаченно сверился с часами.
Только выйдя из детской, он увидел не замеченную ранее желтую записку на зеркале. Ровным каллиграфическим почерком она сообщала:
«Маруся у мамы, я – в SPA. Позвоню, когда освобожусь. Н.».
Тупо пялясь в текст и продолжая ощущать себя словно на чужой планете, Митя со скрипом вспомнил, что сегодня очень важный день для его супруги. Она отвела Марусю к бабушке и сейчас наводит лоск у стилиста. А вечером Митя должен отвезти ее в Москву. Только будет ли у него время?
Снаружи донесся рокот мотора. Митя бросился к затянутому противомоскитной сеткой окну, вслушиваясь в звук. Леонидыч! Звук моторки приблизился к подножию холма, на котором стоял коттедж, и оборвался. Через пять минут среди сосен мелькнула крепкая фигура в синей эмчеэсовской куртке. Митя вышел на террасу, встречая инспектора.
Вышедший из леса Леонидыч на первый взгляд показался ему сильно озадаченным. Митя отметил его отрешенно-диковатый взгляд. В руке инспектор держал сверток из промасленной бумаги.
– Ну что? – спросил Митя. – Как дела?
– Все в порядке, – ответил Леонидыч, поднимаясь на крыльцо. – Горюнов с криминалистами осматривают место. Я объяснил, что ехал на моторке в сторону Пятницы, увидел что-то в камышах, тут же позвонил ему. Про катер объяснил так, что от увиденного пришел в смятение, оттого и вылетел на мель.
– Он поверил?
– Там у криминалистов с останками куча возни, ему не до этого. Налей-ка мне водички холодненькой.
Они прошли в гостиную. Леонидыч положил сверток на журнальный столик, устало плюхнулся в кожаное кресло. Митя отправился на кухню, где достал из холодильника графин с лимонадом, который Натали готовила сама, кроша в воду дольки лимона. Напиток отлично утолял жажду.
Большой стакан Леонидыч осушил в два глотка, удовлетворенно крякнул, вытер губы запястьем. Митя снова обратил внимание на его взгляд – тусклый, безжизненный. Даже когда они наткнулись на останки девушки, спутник Мити не выглядел таким… таким…
А каким же он выглядел? ПОТРЯСЕННЫМ?
– Что случилось? – спросил Митя.
– Помнишь Павла Сергеевича? – У старого моряка дрогнул голос. – Который помог мне переехать из Одессы?
– Полковника милиции? Как же!
– Нашли сегодня утром, – сказал Леонидыч. У Мити оборвалось дыхание. – Пропажу еще вчера заметили. Сторож причала увидел царапины на его посудине, хотел сообщить. Звонил на мобильный, стучался в дом – без ответа. А сегодня утром нашли. Мальчишки ныряли с берега и увидели покойника на дне. За корягу зацепился шиворотом, не мог всплыть.
– Господи! – вырвалось у Мити. – Думаете, это фараончик?
– У
Митя потрясенно замолчал. Еще одно убийство. Третье по счету. Только в этот раз фараончик не потащил тело в логово, а бросил на дне. Интересная деталь. Означает ли она что-нибудь?
– Что думает Горюнов?
– Не знаю, он со мной не откровенничает. – Леонидыч вдруг стиснул плечо Мити стальными пальцами, пристально посмотрел в глаза. – Димка, мы должны найти эту тварь. Эту гадину. Теперь это не просто так, понимаешь? Павел Сергеевич был моим другом. Более того, я перед ним в долгу.
– Я понимаю, но что мы можем одни? Я по-прежнему думаю, что без полиции тут не обойтись.
– Если все им рассказать, нас примут за сумасшедших и отправят в дурдом. Никто не понимает, что происходит. Только мы в курсе. Только мы знаем, что стоит за этими смертями. Сечешь?
– Секу, но…
– Если мы его не остановим – никто не остановит. Протянуть сейчас – потом будет хуже. Димка, я за свою жизнь на разных тварей охотился. Китов и косаток столько поубивал – не счесть. «Гринпис» бы свихнулся. Мы китовым жиром сапоги смазывали. Думаешь, я не справлюсь еще с одной тварью?
– Я этого не утверждаю.
– Я с ней справлюсь. Я ее поймаю, выпотрошу, а шкуру натяну на нос катера – долго ждать не придется.
– Но как вы это себе представляете?
– Смотри сюда. Подарочек для него…
Леонидыч развернул промасленный сверток. Внутри отливал латунью стреловидный снарядик, длиной около полуметра и толщиной с два пальца. На одном конце снарядика были стальные крылышки, стянутые кольцом. На другом – заостренный трехгранный наконечник, выглядящий агрессивно.
– Это патрон для вашего ружья?
– Патрон! – презрительно фыркнул Леонидыч. – Это разрывной гарпун! Мы с Вовой воссоздали боеприпас, который в XIX веке навел шороху.
– Он пробьет шкуру фараончика?
– Он танковую броню пробьет. У Вовы золотые руки. Я к нему заехал после встречи с Горюновым. А потом еще съездил в деревню Павла Сергеевича, катер его осмотрел. Нашел кое-что, но об этом после.
Леонидыч взял из вощеной бумаги миниатюрную ракету и принялся объяснять:
– Вот здесь находится разрывной заряд. – Он растянул пальцы, показывая на среднюю часть гильзы. – Это по сути маленькая граната. После выстрела, когда головка ударится о шкуру зверя, сработает запал, который горит ровно семь секунд. Эта задержка позволит гарпуну войти в тело, а не взорваться снаружи. Ну а затем – ба-бах! – и рыбка всплывет пузиком кверху.
Митя взял снаряд у инспектора, оглядел с интересом.
– Какой тяжелый, – заметил он.
– Почти полтора кило. Вес необходим, чтобы пробить шкуру.
– Вы будете его испытывать?
Леонидыч вздохнул.
– Экспериментальные стрельбы предмет нужный. Однако то, что ты держишь в руках, пока весь наш боезапас. После Вова еще изготовит, но сейчас ему некогда – нувориши яхту на стапель загнали, нужно срочно оснастить по полной программе… Ты не волнуйся, Димка. Я тебе сказал: у Вовы золотые руки. Он такие фейерверки мастерит – закачаешься. Этот заряд взорвется как надо, я тебе гарантирую.