Химера

Варго Александр

Маньяку некуда было деваться, поэтому Филаретов ступил на мост в твердом убеждении, что исправит оплошность и вернет Савичева за решетку, где ему самое место.

К изумлению оперуполномоченного, бегляк перебрался через ванты, замер на краю моста, а затем сорвался вниз.

– Во псих! – вырвалось у кого-то из патрульных.

Снизу грохнул всплеск.

Николай подбежал к тому месту, где секунду назад стоял беглец. Дождь лил как из ведра, внизу ничего не видать, только расходящиеся круги среди бурлившей от ливня воды.

– Где

он? – бросил подбежавший охранник-водитель. Он был запыхавшийся и злой.

– Вниз сиганул, – объяснил Николай.

– Твою мать! Небось башку расшиб. Здесь мелко, камни.

– Не так уж и мелко, – сказал, заглядывая через перила, патрульный. У него был фонарь, и широкий луч упал вниз. Некоторое время все трое, прикрываясь ладонями от ливня, разглядывали поверхность воды.

– Сука, попал в свою стихию, – пробормотал Николай.

– Где он? – На мост влетел Горюнов. – Где? Где?!!

Все трое указали вниз.

– С моста прыгнул, Андрей Палыч, – объяснил Николай.

– Утонул?

– По крайней мере, не всплыл.

– Поплатился за свои злодейства, – сплюнув, сказал водитель. – Так же кончил, как девочки, которых он топил. Так ему и надо, собаке.

– Нужно осмотреть берега, – сказал Горюнов, подумав. – Спускайтесь вниз. Он мог всплыть ниже по течению.

– Как тут всплывешь, – возразил водитель. – Утонул парень, тут и говорить нечего.

– Если утонул, найдите тело.

– Как мы его найдем, Андрей Палыч? Тут водолазов надо.

– Как упустили, так и найдете! – рявкнул следователь. – Давайте, живо!

Николай с водителем поплелись на левый берег, патрульные отправились по правому. Горюнов в одиночестве остался на середине моста. Свесив голову через ванты, он разглядывал окруженное кустами полотно реки.

* * *

Митя воткнулся пятками в дно – под мостом действительно оказалось неглубоко. Икры прострелила боль. На счастье, дно покрывали не камни, а песок, иначе он переломал бы ноги.

Он плотно сжал губы, удерживая драгоценный воздух. Очень хотелось вынырнуть, но выныривать нельзя. Нужно оставаться под водой как можно дольше – даже несмотря на то, что в этот раз у него нет акваланга.

Он сможет. Должен смочь.

Держась у дна, Митя поплыл в направлении смутно ощущаемого берега, вытянув вперед скованные руки, работая только ногами, пересекая пласты холода и мрака. Сколько он уже под водой? Тридцать секунд? Минуту? Он удерживал дыхание, как в детстве, когда словно исчезал под водой, удивляя друзей и пугая родителей. Навыки вернулись, как и обещал Леонидыч. Глубина больше не казалась ему врагом. Это была его стихия, его ореол обитания, даровавший безопасность и укрытие.

Митя плыл до тех пор, пока не почувствовал, что легкие сейчас лопнут. Лишь ощутив невыносимый вакуум в груди, устремился к поверхности. Бесшумно, без единого плеска высунул голову из пузырящейся воды.

Внутренний

компас не подвел. Его вынесло не под мост, а к прибрежным кустам. Темная подвесная конструкция, с которой он сиганул в реку, растянулась метрах в тридцати позади него. Поскрипывала, гнулась, покачивалась, освещалась лучами. Сквозь шум ливня слышалась ругань, трескучие переговоры по рации.

Митя отдышался и снова ушел на глубину. Если плыть вниз по течению, догнать его будет сложно. Полицейским будут мешать дождь, темнота, скользкие тропки, крутые обрывы. А перед Митей нет преград. Перед ним открытый простор.

Он плыл, прижимаясь к левому берегу. Периодически выныривал среди камышей, чтобы отдышаться и опять уйти на глубину. На берегу мелькали фонари, раздавались голоса – иногда ближе, иногда дальше, – но вскоре они остались сзади. Преследователи не рискнули намочить кители и войти за ним в реку, а пешком его не догнать. Вскоре Митя плыл свободным брассом, не погружаясь, не оглядываясь назад.

На сушу он выполз у спускающегося к воде березняка. Упал в траву среди белых стволов.

Впереди лежало поле, за ним темнели дома. Где-то за домами громыхал сцепками железнодорожный состав. Митя подумал, что от реки нужно уйти как можно дальше, потому что ее русло полиция будет прочесывать в первую очередь. Так и сделал.

Он пересек поле по заросшей проселочной дороге, затем долго бежал вдоль домов и дорог, прячась от полуночных путников и проезжающих автомобилей. Тенью перелетел через железнодорожную насыпь, за которой упиралась в небо лохматая стена. Митя ворвался в лесную чащу, долго продирался сквозь мокрый подлесок, пока не выбился из сил. Груда мха, на которую он упал, мягко приняла обессиленное тело.

Ноги гудели от усталости. Сон навалился на затылок и плечи, закрутил, одурманил. Последней мыслью в затухающем разуме было то, что этот бесконечный день наконец закончился.

Глава 25

Ночь с 19 на 20 июля

Абрамов боялся, что ливень затянется до утра, превратив отель в болото, но в половине второго ночи шелест за окном стих. Сергей Викторович вместе с администратором выбрались из корпуса, прошлепали по лужам до декоративной скалы, где им предстало невеселое зрелище.

Персонал успел накрыть полиэтиленовой пленкой сцену и звуковую аппаратуру, что спасло дорогую электронику. А вот гостевой сектор пострадал. Ветер опрокинул половину столов, на полу блестели лужи, валялись сломанные букеты, а через всю площадку растянулся упавший с опоры баннер «Istra Park – 1 год!». Но это было не страшно. Баннер можно натянуть заново, столики поставить, цветы заказать, лужи подтереть. Куда хуже было то, что перед входом на лестницу обрушилась грандиозная декорация подводного мира, служившая частью тематического оформления праздника.