Химеры
Шрифт:
– Что это? – Во рту появился металлический привкус, Герейну захотелось сплюнуть. – Какой-то мерзкий обряд?
– Дети призывали Полночь, ваше величество, – сурово сказал День.
– И призвали ее, – пророкотал Вран.
– Это подделка, – Герейн бросил фотографии на стол. – Чья-то подстава и провокация. И она удалась.
– Конечно, это подстава и провокация, ваше величество, – согласился День. – Вы абсолютно правы. Но это не подделка. К сожалению.
– В любом случае, Вран, с этими документами ты должен
Вран приподнял бровь.
– Ты лучше меня разбираешься в моих заботах, Рэнни? – Голос у него был, глухой и очень низкий. – Боюсь, ты напридумывал себе чего-то. Нафантазировал. Моя забота – служить Королеве и Сумеркам. И присматривать за тобой и Сэнни, как Королева просила. Этим я и занимаюсь.
– Я пришел к тебе сюда как заложник, Вран. Потому что, пока я здесь, Агилар и его люди не станут штурмовать Песий двор. Они честно ждут живого и здорового мальчишку и твоих извинений. Если я не предоставлю им того и другого, мне твой присмотр не поможет, знаешь ли.
Длинные веки Врана опустились, скрывая усмешку.
– Пусть штурмуют, мы даже стрельбы не услышим. День, – он обернулся к соплеменнику, – скоро там Таволга?
Тот опять щелкал клавишами поплавка.
– Едет.
– Если хочешь, можешь присутствовать при допросе, Рэнни. Может, тебе эта маленькая дрянь скажет больше, чем мне. Не суетись, верну я мальчишку твоему человеку. Наказывать не собираюсь. Только сперва выясню, какую именно тварь и на каких условиях они вызвали. И откуда узнали про обряд. Нельзя позволить, чтобы такое повторилось.
– Ты вернешь его, как только он придет в себя.
– Ренни. – Вран потер двумя пальцами переносицу. – У тебя неверные приоритеты. Ты занялся каждодневной мельтешней, и не видишь дальше собственного носа. На такую жертву, – прямой, как гвоздь, палец постучал по фотографиям, – призывается не мелочь. Это – высший демон. Молись, чтобы это был какой-нибудь серпьент или другой монстр, который только жрет и крушит.
– Вран прав, ваше величество, – подал голос День. – Мальчика придется допросить прямо здесь и сейчас. Проблема может оказаться серьезней, чем вы предполагаете.
Герейн стиснул зубы. Все его познания на предмет Полночи были чисто теоретическими. Обширными, но, за каждодневной суетой, действительно почти забытыми.
– Таволга спускается, – сказал Вран.
– Я встречу.
День вышел. Герейн шагнул к лежащему на стульях подростку. Еще раз пощупал пульс. Еле нащупал.
– Что ты с ним сделал?
– Посмотрел, нет ли демона внутри.
– Дьявол. А если ты спалил ему мозги?
Вран пожал плечами.
–
Отворилась дверь, вошла Таволга, бледно-золотая, тонкая, с невенитской сумкой через плечо.
– Вра-ан! – Тотчас бросилась к мальчику. – Как ты мог!
– Хилый детеныш, – буркнул тот. – Сразу отключился. Я и вопроса задать не успел.
– Высокое небо... разве так можно! – Вспорхнули тонкие руки, огладили воздух вокруг белобрысой головы. Спустились к груди, задвигались, разбирая, распутывая невидимые нити. – Сила есть, ума не надо. Изувер.
Мальчишка шевельнулся и застонал.
– Рэнни, посади его. – Таволга встряхнула кисти и снова принялась гладить воздух у висков юного Агилара. – День, принеси воды.
Герейн приподнял и посадил парня на стул. Голова мотнулась, между век блеснули белки.
– Мммммм!...
– Вода, – под нос сунулся стакан.
– В сумке, в темной бутылочке, – сказала Таволга. – Накапай.
Запахло лекарством. Герейн придерживал расслабленное тело за плечи. Приняв стакан, Таволга понемножку поила несчастного. День, присев на соседний стул, растирал ему руки.
– Ммммммм... В-ваше в-величество... – мальчишка поперхнулся. Дернулся, пытаясь вскочить.
– Сиди, – велел Герейн. – А то опять грохнешься.
Глаза Стрева заметались от одного лица к другому. Вернулись к Герейну, в них застыла мольба.
– Стрев, – сказал Герейн. – Ты, конечно, натворил дел. Но Врану я тебя не отдам. Я твой король, я пришел за тобой, ты принадлежишь мне.
Мальчишка закивал и чуть снова не опрокинулся.
– Сиди и не двигайся. Помоги своему королю, скажи правду. Кого вы призвали, когда совершили обряд?
– Н-най...марэ – пролепетал мальчишка.
День выругался. Таволга ахнула. Вран промолчал, но молчание его сделалось оглушающим.
– Кто додумался принести жертву? Ты? Кто-то другой? Чья это была идея?
– Учи... тель... – Стрев не мог смотреть на короля, зажмурился. Из-под век поползли слезы. – В-ваше величество! Мой король... я... простите меня.
– Прощу, если поможешь мне исправить твою ошибку. Твой учитель, кто он? Его имя?
Мальчишка всхлипнул. Глубоко вздохнул, пересиливая спазм. Потом выговорил хрипло:
– Это... Сайран Флавен... мамин дядя...
– Господина Дня сейчас нет на месте, – сказала секретарша.
Рамиро еле удержался, чтобы не выругаться.
Ну надо же, когда не надо, целыми днями торчит у себя в конторе: вон, в приемной висит огромный плакат, видимо сотрудники подарили – "День круглые сутки."
Надо же, золоторогому не чуждо чувство юмора. Или это девиз его управления?
День круглые сутки... ну и где он шляется?