Химеры
Шрифт:
А потом Энери, шатаясь, подошел к краю крыши и увидел, кто так страшно ревел на берегу. И как-то сразу стало понятно, кто на чьей стороне и против кого надобно воевать.
– Мораг, успокойся ты, – красноволосый дролери с разбитой мордой – заживающий синяк красивого лилово-желтого цвета смотрелся на точеной скуле дико – приподнялся на коленях, поднес к глазам тяжелый армейский бинокль. Руки у него тоже были наспех заклеены пластырем.
– Етить, какого черта так и не наладили за пятнадцать лет выпуск техники, которая не калечила бы руки. Платиновые часы клепать – так пожалуйста. –
– Дай, – Мораг дернула бинокль.
Серпьент несколько суток гонял их, как хорьков, с места на место, рычал, плевался какой-то дрянью, шатал окрестные дома – ярился. Попутно перебили кучу полуночной мелочи. Жители Катандераны, привычные к военным действиям, быстро сориентировались. Военные, которых в городе было полно, развернули технику и организовали сопротивление. Говорят, сам король поднял свою крылатую машину, чтобы вести в бой рыцарские истребители. Энери не видел воздушный бой, только слышал его отголоски. За пару сутолк полуночных тварей повыбили почти всех. Но чертов серпьент застрял на Липовой, как пробка в бутылке – здоровый, страшный, нелепый – и ни туда, ни сюда. Загадил воду в канале, развалил ажурный мост, напрочь распахал детский садик, повывернул деревья.
Танки сюда не подгонишь, обычное оружие его не брало, гранаты только злили. Плевался он метко и погано. Вонял. И жителей никак не эвакуируешь.
В кои-то веки Анарен чувстовал себя при деле. Некогда было задумываться. Надо было действовать – и, желательно, побыстрее.
– Вижу Селя, – пробормотала вранова дочь. – О, забрался. Щасс. Ну, давай, готовь свою стрелялку.
– Дорвался, – хихикнул красноволосый.
За время уличных боев так и не познакомились. Тот вот, на моль похожий – Нокто его зовут. А этот, с фингалом, сегодня их нашел, с устным приказом от короля. В такой близости от серпьента хваленая дролерийская связь полностью накрылась медным тазом. Хорошо, что он все-таки был дурак и неразумный. Иначе переловил бы всех давно, как мышей.
– Приготовились.
Ясное голубое небо и сладкий запах листьев сбивал с толку. Чирикали птицы. Вокруг растрепанной головы красноволосого кружилась крохотная капустница. Села на кончик острого уха, пробитого серебряными точками, дролери не глядя отмахнулся.
Послышался рокот мотора. По Липовой неслась открытая машина с агиларовскими гербами, пустая, если не считать отчаянного шофера. Сенрпьент, невидимый за домами, завыл и закрежетал. Машина пошла медленнее. Посигналила. Чертова тварь не соображала, что ей делать и безыдейно плевалась кислотой. Вонь доносило аж до парка. Мораг скривила лицо.
– Нюхаю и прям вижу себя в папенькиной лаборатории. Вот гадство. Погань вонючая.
– Он голодный, – некстати сказал Анарен.
– Сейчас выкину тебя этому голодному.
– Не стоит. Ституация и так тяжелая.
– У нас ситуация не тяжелая, – Мораг зло фыркнула. – У нас так, поразвлечься. Грохнем этого и считай все. Тяжелая ситуация теперь в Химере, знаешь ли.
Анарен знал. Судя по отголоскам новостей – у найлов с Полночью началась настоящая война, тяжелая и изматывающая. Не быстрое жадное вторжение
– А кто вызвался? – спросил он, не отрывая глаз от самоубийственно медленно ползущей машины. Серпьеньт опять плюнул. Водитель вывернул руль, едва не впаялся в столб.
– Молодой Агилар, -ответил красноволосый.
– Ну что же. Справедливо.
Мораг снова фыркнула, но смолчала.
Серпьент наконец прошатал ограду, выломился на улицу, обрадованно завыл, пополз, с трудом переставляя короткие лапы и тыркаясь мордой в брусчатку. Он был огромный. Хорошо, что кругом не вода.
Водитель поднажал. Тварь затормозила, гулко заикала, готовясь плюнуть.
С крыши, оперенная огнем, сорвалась раскаленная точка. Сель засел там с самым убойным, что нашел в королевском арсенале. Правду сказать, не помогло. Но отвлекло. Машина пронеслась, завернула и исчезла в переулках.
Поток кислоты вспыхнул, вонь стала еще удушливее, тварь снова взвыла, на сей раз не жадно, а яростно – задрала переднюю часть тулова, полезла на дом, как толстая ящерица, обломила несколько балконов.
С крыши другого дома начали стрелять одиночными .
– Не сработает, – мрачно сказал Анарен.
– Иди ты. Это хороший план.
Нокто молча положил винтовку на гребень стены и молча прицелился. Красноволосый тоже поднял оружие.
– Как он поймет, куда идти.
– Ты не думай, ты стреляй, – пробормотала Мораг. – Стреляй, пока он не подлезет. Он же дурак... воот. Дурак ты у нас... – серпьент выл и тащился на вытсрелы, мотая башкой. – Стенка каменная, хорошая стенка, отличная просто... Ползи в парк, животное! А тут уж отец тебя пришпарит. Епрст, как же Райо жалко. Ходу!
Анарен закинул горячую от выстрелов винтовку за спину – она уже ничуть не мешала, привык – и они побежали. Петляя меж деревьев, прыгая чеерз скамейки – он так не бегал с юных лет, когда носился взапуски с собственными гвардейцами, такми же сопливыми.
Они все никак не могли остановиться, когда с неба обрушился безжалостный огонь, поджигая деревья и кусты, испаряя клумбы, дорожки, испакощенную воду в канале, и превратил гороподобную чешуйчатую тварь в ком паленой плоти.
Амарела проснулась яркого света – солнечный луч проник сквозь плохо задернутую занавеску и слепил глаза. Она потянулась, сладко зажмурилась, сбрасывая одеяло, ощутила щекой живое тепло, повернула голову и все впомнила.
Рядом безмятежно спал Кавен, на спине, разбросав загребущие руки в стороны и по возможности растопырившись – видимо был из тех, кто занимают всю кровать, даже если она километровой длины. На налитом плече красовалась татуировка в виде макабры с крыльями.
В гостиницу он вчера протащил ее в своем огромном чемодане.
Безжалостно вытряхнул половину шмоток, запасной китель, еще что-то, и Амарела довольно много времени провела взаперти, скорчившись на идеально отглаженных, накрахмаленных рубашках. Достойное завершение богатой событиями недели. Безупречно.