Химеры
Шрифт:
– Понятно, - сказал Сашка, хотя ясно было, что ничего не понятно. Слышь, Дим, я бы её почитал, а? Журнал принесешь?
– Так в том-то и дело, нету его!
– То есть, как нету?
– А так. Пропал. Испарился, исчез! Я в доме все вверх дном перерыл, к бабке с ножом к горлу пристал - может, взяла. Она говорит, нет, не брала. И мне тоже кажется, что не она. Зачем ей?
– Тогда кто?
– В том-то и дело! Теперь сам понимаешь, как меня все это распирало! Ты вот что, ты сразу скажи - со мной ты или нет?
– Ну ты воще!
– от волнения Сашкин голос внезапно окреп, и слова эти прозвучали так энергично, будто он с незапамятных дней был Димкиным друганом.
– Слышь, старик, - наседал тот, - ты, считай, в рубашке родился сегодня как раз полнолуние! И маман твоей нет - никто тебя за штанину хватать не будет. Другого случая ведь не представится - ты слушай, что я говорю, я ведь за просто так базарить не буду. В пол-двенадцатого за мной заходи - и двинем! Надо ж просечь, чего там этот журналюга наплел: правда все эти глюки или фуфло.
– Да, знаешь...
Сашка запнулся. Вдруг захотелось ему - до ужаса захотелось Димке про все рассказать: и про недавнюю прогулочку в дождь, и про химер этих жутких, и про старика... Про зонтик его, который из угла в ночи на него живым существом глядел... Он понял, что весть эта - про звуки и тени - совсем не случайна, что она в одном ряду со всем, что с ним происходит. Но вовремя остановился. Нет, это его тайна. Только его! Еще раззвонит этот типчик на всю округу, так его совсем заклюют!
– Я слыхал, душат в школе тебя, - не унимался Димка и все гнул свое. Так, если не сдрейфишь, я тебя под свою защиту возьму, и никто тебя пальцем не тронет. Качаться начнем, - бабуля твою мать уломает, - мы с ребятами на стадионе "Динамо" классную секцию откопали, так ты через пару месяцев весь свой жир порастопишь, будешь как Арни Шварценеггер - а знаешь, как это по кайфу?!! Девки за тобой стаями гнаться будут! Ты слушай меня, мне тебе мозги пудрить незачем - мы ж соседи... Ты вот что: ты зови меня просто Димон.
Вот эта-то Димкина доверительность, похоже, и стала последней каплей, которая подвигнула Сашку решиться.
– Значит, в половине двенадцатого?
– с каким-то новым блеском в глазах переспросил он.
– Ну, ты молоток старик! Круто! Так я, значит, жду.
И Димка в момент скрылся за дверью.
А Сашка... Сашка весь день промаялся, не находя себе места. Вот оно! Сегодня в ночь состоится его посвящение в клан настоящих мужчин инициация, как пишут про это в разных заумных книжках. Через это самое посвящение проходил каждый, кто хотел состоять в тайном обществе или в числе тех, кому открываются высшие тайны. И он поверит в себя, найдет свою красоту, потому что, только став сильным, можно её найти ...
Ровно в половине двенадцатого он стоял перед дверью Димона. Тот отворил... в шлепанцах на босу ногу и в замызганном
– Слушай, старик, - начал он извиняющимся тоном, - понимаешь, у бабки моей что-то вдруг аритмия сделалась, сердце прыгает как подорванное, не могу я её одну такую тут бросить. Еще чего доброго трахнет инфаркт, так даже некому будет скорую вызвать... Родители у меня, - сам знаешь, - в командировке, так что...
– Как же так?
– Сашка сразу вспотел.
– Так ты не пойдешь?
– Не могу, старик, извини. Ты иди - мне расскажешь. Да ты не тушуйся тут до Вспольного ходу каких-нибудь десять минут быстрым шагом. Знаешь ведь, где это?
– Вроде, да...
– Как выйдешь к Патрикам - так и дуй по тому переулку, что идет параллельно Садовому, прямо до особняка Берии. Ну вот, это там. Давай, старичок, а завтра я на всю школу раззвоню, какой ты крутой!
Сашка понял, что если отступит, все - над ним будет издеваться вся школа. Да и сам он вконец себя загрызет.
Минут через пятнадцать, весь мокрый от страха, он оказался во Вспольном. Ни души... Небо черное как мазут и пустое - ни звезд, ни облачка. И на нем как чье-то дикое безумное око вылупилась полная луна и на него уставилась - глядит, точно дрелью буравит! Он побродил немного во дворике, что возле особняка Берии, потом прошел немного вперед по Малой Никитской, свернул в Гранатный переулок и спрятался в подворотне. На часах - начало первого ночи. Сашка стоял, ни жив не мертв, и ждал. Ждал, сам не зная, чего. Но понимал: сейчас что-то будет, что-то произойдет. И он не ошибся.
Парень скорей ощутил, чем заметил какое-то движение. Чуть выглянул из-за угла. По переулку - наискось, поперек легла огромная тень. Она была ночи темней! И тень эта походила на человечью, но была таких исполинских размеров, точно тот, кому она принадлежала, был ростом с пятиэтажный дом! Никак не меньше! Тень росла. Она двигалась - как будто плыла навстречу ему по словно вымершей улице. Вот чудовищные ручищи потянулись в сторону подворотни, где за углом притаился Сашка! Пальцы все удлинялись, растопыренные, цепкие, - все четче делались очертания... того и гляди он увидит того, кто отбрасывал эту жуткую тень!
Сашка не выдержал - закричал. И кинулся наутек. В ушах громыхало - это был стук его собственных башмаков, но казалось, будто какой-то монстр мчится за ним по мертвой Москве, а за ним скользит черная тень...
Как он добрался до дома, не помнил. Пот, стекавший на лоб из-под шапочки, щекотал лоб, нос и щеки. Но парень даже его не смахивал - все силы, вся воля ушли на то, чтобы бежать, бежать... только бы не оборачиваться. Но какой это был кошмар: чуять опасность и не видеть ее! А в том, что опасность была смертельной, а может, и того хуже, - если только бывает на свете что-то хуже, чем смерть!
– в этом Сашка не сомневался.