Хирург
Шрифт:
Она с досадой подумала о том, что ее местонахождение стало известно по определителю номера.
— Решила прокатиться, — язвительно ответила она.
— Ты все-таки занимаешься этим делом?
— Просто выясняю кое-какие моменты. Ничего серьезного.
— Черт, если… — Фрост вдруг понизил голос. — Если Маркетт узнает…
— Но ты ведь ему не скажешь?
— Нет, конечно. Но ты все равно возвращайся. Он тебя разыскивает и страшно зол.
— Мне еще нужно проверить здесь один адрес.
— Послушай, Риццоли. Оставь ты это, или рискуешь вообще вылететь из управления.
— Разве
— Из полиции штата там уже были. Вернулись с пустыми руками.
— Я знаю.
— Тогда что ты там делаешь?
— Задаю вопросы, которые не задали они. — Она повесила трубку, вернулась в машину и отправилась на поиски черноволосой женщины.
Глава 26
Ферма «Стерли» оказалась единственным строением в конце длинной грязной дороги. Это был старый дом с белой облупившейся краской и крыльцом, посреди которого были навалены дрова.
Риццоли какое-то время сидела в машине, чувствуя себя полностью разбитой. Она была деморализована столь плачевным окончанием своей карьеры: одна на грязной дороге, в размышлениях о бесполезности своих усилий. Ей не хотелось подниматься по этим ступенькам, стучаться в эту дверь. Беседовать с ошалевшей женщиной, у которой случайно оказались черные волосы. Она вспомнила Эда Гейгера, еще одного бостонского полицейского, который однажды вот так же остановился на грязной дороге и решил в свои сорок девять лет, что наступил конец его жизненного пути. Риццоли была первым детективом, прибывшим на место происшествия. Когда другие полицейские толпились возле машины с залитым кровью лобовым стеклом, качали головами и сокрушались о бедном Эде, Риццоли не испытывала ни малейшего участия к полицейскому, решившемуся прострелить себе башку.
«А ведь это так легко», — подумала она, вдруг вспомнив о своем оружии. Это был не служебный пистолет, а ее личный, который она прихватила из дома. Оружие может быть и лучшим другом, и злейшим врагом. Иногда и тем, и другим одновременно.
Но она не была Эдом Гейгером и не собиралась так просто сдаваться. Заглушив двигатель, она нехотя вышла из машины, чтобы продолжить работу.
Риццоли была городской жительницей, и тишина здешних мест казалась ей странной. Она поднялась на крыльцо, и каждый скрип половиц воспринимался ею как чудо. Мухи кружились у нее над головой. Она постучала в дверь, подождала. Дернула ручку двери и обнаружила, что она заперта. Она постучала еще раз, потом крикнула, причем голос ее прозвучал на удивление громко.
— Есть тут кто-нибудь?
Теперь на нее обрушились москиты. Она хлопнула себя по щеке и увидела на ладони кровь. К черту эту сельскую жизнь; по крайней мере в городе кровопийцы были о двух ногах, и ты мог видеть их приближение.
Она снова громко постучала в дверь, прихлопнула еще несколько москитов и тяжело вздохнула. Похоже, дома никого не было.
Риццоли обошла дом сзади, выискивая следы насильственного вторжения, но все окна были закрыты,
Она отошла от дома и оглядела задний двор. Здесь находился старый амбар и пруд, поросший травой. Одинокая дикая утка лениво рассекала стоячую воду — наверное, отбилась от стаи. В саду тоже не просматривались признаки человеческих усилий — трава была по пояс, а москитов тучи.
К амбару вели следы протекторов. Трава была примята недавно проехавшей машиной.
Осталось проверить последнее местечко.
Риццоли проследовала по тропе к амбару и остановилась. У нее не было ордера на обыск, но кто узнает? Она просто посмотрит, нет ли внутри машины.
Она схватилась за ручки и распахнула тяжелые двери.
В амбар ворвался солнечный свет, прорезал темноту и разбудил полчища ночных бабочек. Риццоли оцепенела, увидев прямо перед собой автомобиль.
Это был желтый «Мерседес».
Ледяной пот выступил на ее лице. И такая вдруг разлилась тишина вокруг — разве что жужжали мухи.
Она не помнила, как расстегнула кобуру и вытащила пистолет. Просто осознала, что он оказался в руке, когда двинулась к машине. Она заглянула в водительское окошко и убедилась, что за рулем никого нет. Потом оглядела салон, и взгляд ее задержался на переднем пассажирском сиденье, где валялось что-то черное. Парик.
«Откуда поступают волосы для изготовления черных париков? С Востока. Женщина с черными волосами».
Она вспомнила видеозапись, сделанную камерой наблюдения в больнице в день убийства Нины Пейтон. Ни на одной из пленок они не увидели Уоррена Хойта, прибывшего в пятый корпус.
«Потому что он поднялся на этаж как женщина, а возвращался как мужчина».
И тут раздался крик.
Риццоли метнулась к дому, чувствуя, как забилось сердце.
«Неужели Корделл?»
Она мчалась сквозь заросли травы, прямиком к задней двери дома.
Заперто.
Она отступила на шаг, оглядев и дверь, и раму. Для вышибания дверей требовалась не столько физическая сила, сколько энергетика, подкрепленная адреналином. Будучи новичком, да к тому же единственной женщиной в команде, Риццоли уже приходилось однажды выполнять приказ выбить дверь в квартиру подозреваемого. Это было испытанием на прочность, и коллеги-мужчины ожидали и даже надеялись, что она провалит его. Пока они стояли в предвкушении ее позора, Риццоли собрала всю свою ярость и обрушила ее на дверь. Двумя резкими пинками она вышибла ее и заслужила одобрительные аплодисменты.
И вот сейчас она пребывала в таком же состоянии. Прицелившись, Риццоли три раза выстрелила в замок. Потом резко ударила ботинком по двери. Дерево хрустнуло. Она снова ударила. На этот раз дверь подалась, и она влетела внутрь, держа оружие наготове. Огляделась по сторонам. Кухня. Жалюзи были опущены, но света оказалось достаточно, чтобы увидеть, что там никого нет. Грязная посуда в раковине. Жужжащий холодильник.
«Здесь ли он? Может, в соседней комнате поджидает меня?»
Черт, надо было надеть жилет. Но она не ожидала такого поворота событий.