Хищник
Шрифт:
– Я все понимаю.
Вздохнул, помолчал секунду и, взяв себя в руки, сказал:
– Сейчас я тебе представлю гостей. Большинство ты, конечно, знаешь. Или, хотя бы, видел.
Он взял Аркадия за локоть и, отступив в сторону, дабы открыть обзору зал, при этом едва не отдавил ногу своей дочери, незаметно подошедшей.
– А, Марго! Ты здесь? Поздоровайся с Аркадием. Вон и супруга моя.
Подошла Татьяна Сергеевна со второй дочкой, Верой. Эта, в отличие от Марго, была девушкой серьезной. училась даже в институте на первом курсе. Татьяна Сергеевна потянулась навстречу
Я отвернулся и отошел незамеченный. Несмотря на мои размеры, все видели только внезапно вылупившегося владетеля Княжеским наследством.
И где-то в зале находится последняя жена Куницина Николая Олеговича, ставшая вдовой.
Началось кругообразное движение в толпе. Все подходили к Аркадию выразить свое соболезнование. Я с высоты своего роста наблюдал за медленным круговым движением зала, перемешивавшего собравшихся, дабы каждый мог приложиться к руке нового хозяина.
– Какое горе!.. Вы не представляете!.. Позвольте, Аркадий Николаевич!.. Такое горе!..
Тут вдруг плавный водоворот бесконечного представления прервали общее телодвижение содрогнулось, раскололось было и в образовавшийся проход навстречу Аркадию шла молодая женщина столь поразительной красоты, что я, толком никогда не видевший жену Князя, невольно вздрогнул. Была она в черном бархатном платье, подчеркивающем траур и алебастровую белизну её безупречной гожи...
– Елена Михайловна!
– обратился полковник Конев к красавице и сразу стушевался.
Я отметил плохо скрываемое волнение в голосе полковника и вспомнил данные из своего архива, что полковник Конев, обычно чрезвычайно строгих правил, время от времени любил приударить за очень молодыми красотками. К супруге Князя он также пытался подбить клинья, хотя и безуспешно, насколько я знаю. Последние полгода она ведет себя на редкость образцово.
– Я так волновалась, когда вас нигде не могли найти после этого ужасного взрыва. Хотели убить меня, а вы чуть сами не погибли. Такой ужас, такой ужас!
– сказала вдова и протянула руку Аркадию, которую, на мой взгляд, не пожимать, следовало бы целовать стоя на правом колене, никак не иначе.
Она непринужденно взяла Аркадия за руку и, повернув голову к полковнику Коневу, сказала:
– Пожалуй пора идти всем в библиотеку открывать заседание? Как вы считаете, Станислав Сергеевич? А после перейдем к поминкам.
И вновь к Аркадию, даже не дождавшись ответа полковника Конева, заранее, видно, согласованного.
Я шел за ними следом и слышал о чем она говорила.
– Мой муж и твой отец оставил завещание. По его воле все движимое и недвижимое имущество переходит к тебе, Аркадий. Так что теперь я свободна. Согласись, хочешь не хочешь, но миллионы долларов держат сильнее цепей. Пока я была женой твоего отца никаких сил не было отказаться от денег. Теперь все принадлежит тебе, и вся зависимость от денег тоже на тебе.
На мой взгляд она говорила чушь. Мне даже показалось, что её слова хорошая мина при плохой игре. Кто в
Толпа вслед за владетельной парой потекла к дальней двери. Обе створки двери распахнулись одновременно, народ вползал в библиотеку. Здесь стояло множество стульев, равномерно расставленных сиденьями к условному центру в дальнем конце библиотечного зала, по периметру которого, без просвета, от пола до потолка, сплошь, располагались полки с книгами. Корешки книг были очень красивые.
Я шел как можно ближе к Елене Михайловне и Аркадию, так что все ещё мог слышать их беседу.
– У меня к тебе просьба, - доверительно повернулась королева к Аркадию.
– Если будет возможность, или семья все же захочет выделить часть наследства, мне бы хотелось получить этот дом. Согласись, все-таки твой отец его строил для меня - это было бы страведливо. Как ты считаешь?
– О конечно, разумеется, - начал было лепетать Аркадий и я впервые усомнился в официальной версии, согласно которой Князь выгнал сына в гостиницу из-за нелюбви последнего к молодой мачехе. Может наоборот?
– Что это вы тут обсуждаете?
– с плохо скрытым беспокойством спросила Татьяна Сергеевна, жена полковника Конева, почти отолкнув меня, чтобы лучше слышать - Не пора ли открыть собрание?
И то, все постепенно рассаживались, делая осмысленным всю эту расстановку стульев.
Получилось (так и было, конечно, задумано), что в центре этого библиотечного амфитеатра оказались Аркадий, хозяйка дома, то бишь его мачеха, Елена Михайловна, и монументальный Станислав Сергеевич Конев, взявший бразды правления в свои крепкие родственные руки.
Я пошел в задние ряды и сел поближе к дверям. Полковник Конев позвонил в бронзовый колокольчик, звук от которого сразу проникал в мозг.
– Господа! Мы собрались здесь по весьма печальному поводу...
– начал Станислав Сергеевич, а я, оглядывая блестящее и родственное общество искрились блики хрустальных кристалликов огромной люстры, перемигиваясь с более мелкими, острыми, на телах прекрасных дам - видел напряженные позы присутствующих, отовсюду устремленные к центру зала и вообще событий.
– Многоуважаемый Николай Олегович незадолго до смерти составил завещание, по которому, как все мы узнали после его кончины, все свое имущество и сбережения оставил Куницыну Аркадию Николаевичу, своему сыну от второй жены, Раисы Алексеевны Куницыной, в девичестве Ромашовой.
Мне очень хотелось курить, но здесь было нельзя. От нечего делать стал смотреть в потолок, заполненный чрезвычайно искусной деревянной резбой. Вдруг наступила пауза в председательской речи. Я посмотрел: Аркадий наливал воду из бутылки. Полковник Конев замолк, пережидая, пока Аркадий нальет себе воды, и в тишине бульканье раздавалось по всему залу. Потом Аркадий пил воду и тишина была такая, что звуки глотков громко разносились по всем уголкам, и, думаю, каждый в этой библиотеке считал и эти глотки, и длинные прыжки Аркадиевого кадыка, нацеленного на зрителей.