Хищник
Шрифт:
Товарищи после этого случая прозвали его счастливчиком, долго пытали, ходили ли к гадалке ходил. Какой амулет носил, и кто его заговаривал?
На все вопросы Александров только хмуро вздыхал и отмалчивался, ему было нечего сказать. К гадалке не ходил, амулетов не носил, а как это произошло, не знал. Сам удивлялся, что остался в живых.
После того как группа вернулась на место постоянной дислокации, он запил, напивался каждый вечер до беспамятства, потому что иначе не засыпал. Едва закрывал глаза, как сразу перед ним появлялись три боевика с «калашами»
На седьмую ночь Александров понял, что свой лимит везенья явно перебрал, упрыгав от смерти, и пора что-то решать со своею жизнью, иначе ее не станет.
Еще через неделю Юрий решил — пришло время устраивать будущее. Довольно! Хватит!! Поиграл, порезвился, показал себя крутым мужиком и достаточно. Пусть теперь молодые показывают, какие они ловкие и умелые, а ему пора на теплое место, где пули не свистят у головы, зато есть трехразовое питание полезное при его гастрите и спокойный сон в мягкой постели. В конце концов, у него жена и дочь — кто о них позаботится, когда его убьют?
Еще немного подумав, он стал искать пути претворения в жизнь своих мыслей. И тут же выяснилось, что попасть на хорошее место непросто, желающих хватало и без него. Не он один, многие хотели получать своевременно звания, делать быструю карьеру и при этом не рисковать жизнью.
Он выпросил себе отпуск и почти весь его проходил по разным штабам, разговаривая со знакомыми офицерами, занимающими приличные должности, но ничего не добился. Не было вакансий, а если на теплых местах кто и сидел, то люди держались за них так, что даже не стоило пытаться их трогать.
Когда Юрий понял, что такие должности всегда будут принадлежать только сынкам генералов, кто-то из тех ребят, с кем воевал, рассказал, что полковник Круглов попал на генеральское место в главке.
Говорили, что чувствует тот себя там неплохо, и уже кое-кому из ребят помог перебраться в столицу.
Сейчас ищет начальника отдела, и хочет, чтобы на ней тоже оказался кто-нибудь из тех, с кем воевал, кому он смог бы доверять.
Должность так себе, отдел небольшой, карьеры на нем не сделаешь, поэтому до сих пор вакантна. Прежний начальник ушел на пенсию по выслуге лет, так что если желание есть, то не теряйся…
Желание у майора имелось, поэтому он, не мешкая, отправился к Круглову в столицу, благо от отпуска еще осталась пара дней.
Полковник уже стал генералом, он оказался доволен его приходом, так как попал Юрий к нему в самый благоприятный момент — тому дали пару дней на заполнение вакансии, грозя сократить, если ее не заполнит.
Они посидели, выпили, вспоминая погибших товарищей, и на следующее утро Юрий уже отнес подписанный Кругловым рапорт в кадры. Именно так он получил эту должность, на которой сейчас скучал — в обмен на обещание друзей не продавать, и поддерживать снизу все верхние инициативы.
На переезд много времени не потребовалось, удерживать по прежнему месту службы не пытались, сочувствуя, понимая и
И вот майор сидит в мягком кресле начальника спецотдела, и, зевая, смотрит в окно, сам еще до конца не веря в то, что у него всё получилось.
Надо признать, занять именно эту должность действительно желающих почти не имелось. Даже генеральские сынки ее чурались, потому, что вызывало оно недоумение у высших чинов, и, следовательно, попав туда, можно смело ставить крест на дальнейшей карьере, и до конца службы считать себя канцелярской крысой.
Александрова это не пугало, потому что уже знал, чтобы своевременно продвигаться по службе, нужно, как минимум, оставаться живым, а он до сих пор просыпался с криком по ночам, когда снился направленный в голову ствол.
Он не был трусом, но и смелому человеку часто бывает страшно. Конечно, к этому чувству привыкаешь и живешь с ним как с нелюбимой тещей, но потом оно все равно находит тебя в ночных кошмарах. Лучше скучать в теплом кабинете, чем умирать от ран в третьеразрядном госпитале, где даже утку тебе поднести некому, а умерших товарищей приходится отвозить в морг тем, кто хоть как-то передвигается.
Отдел был крошечным по меркам управления — всего четыре человека, включая его самого, и занимался в основном делами, почти не имевшими отношения к сегодняшней трудной жизни — летающими тарелками, экстрасенсами, геопатогенными зонами, пришельцами, похищением людей инопланетянами и тому подобной чепухой.
Его давно бы упразднили, но то, что американцы до сих пор имели подобные отделы сразу в нескольких ведомствах, не позволяло начальству этого сделать. Разговоры о том, что его обязательно ликвидируют, периодически появлялись, именно это отпугивало других соискателей теплых должностей.
Отдел занимался модной с некоторых пор темой, что создавало ему нездоровую славу у журналистов, и вызывало недоуменные улыбки у опытных оперативников, хлебнувших лиха.
Объявления об услугах экстрасенсов густо заполняли подвалы газет и журналов, а на телевидении шли передачи о НЛО и призраках, имевшие высокие рейтинги, людей в новые времена потянуло ко всему необычному и таинственному.
Правда, одно дело высказывать глубокомысленные и безнадежно далекие от реальности соображения, и совсем другое заниматься этим изо дня в день, скрупулезно собирая факты.
Александров задумчиво подпер руку кулаком. Еще одной неприятной особенностью сегодняшней службы было безделье, потому что по-настоящему необъяснимые более-менее значимые события в России происходили нечасто — три-четыре раза в год.
Все остальные, при ближайшем рассмотрении приходилось относить к попыткам списать на пришельцев обычные бытовые проблемы: супружескую измену или потерю девственности, а то и ломку после наркотиков.