Хищник
Шрифт:
— Я не могу.
И тут я ощутила, что сделала шаг. А потом еще несколько шагов, но они были сделаны не в том направлении. Я обнаружила, что скрылась в темноте дверного проема, а козырек защищает меня от улицы. Я сложила руки на животе, а мои зубы застучали. Все было как в тумане, а мои волосы стали слегка влажными. У меня не было с собой зонтика. Я не хотела. Я не желала, чтобы это подтолкнуло меня к решению, которое могла принять. Я не должна идти с Дже.
Я ненавидела то, что все так.
Мне уже почти стукнуло двадцать.
И
Дже приблизился и протянул мне свою куртку. Она не выглядела плотной. Это было что-то в стиле милитари камуфляжного цвета.
— Накинь это. Ты выглядишь так, словно замерзла.
— Совсем нет.
Он слегка пригнулся, чтобы уместиться под козырьком. Казалось, что это пространство слишком мало для него. Здесь было слишком уютно для нас двоих. Всего несколько сантиметров, и он коснется меня.
Мысль об этом пугала меня, но совсем не по тому поводу, по которому должна была бы.
— Почему тогда ты дрожишь?
Потому что я желала, чтобы этот незнакомец был рядом. Потому что его присутствие умиротворяло меня, но в то же самое время возбуждало. Потому что я не хотела, чтобы эти глаза покидали меня.
Потому что я испугалась, что клеймо, полученное от «Ачурди», стало самой большой ошибкой в моей жизни, и я не знала, есть ли какой-то способ все исправить. По словам Винтер, его не было. Была ли она права? Она осознала это, благодаря собственным ошибкам? Или она врала?
— Я не знаю, — прошептала я.
— Возьми мою куртку.
Я замотала головой.
— Возьми, — настаивал он. — И назови мне свое имя.
Я могла сказать ему что угодно, любое имя — Чизбургер, Винтер или Мина. Или я могла использовать имя любой из девушек в «Ачурди». Но я не сделала этого.
— Тайлер.
— Тайлер...
— Мои родители до последнего думали, что у них будет мальчик.
Взгляд, который был устремлен в мою сторону, пробуждал во мне желание быть с ним откровенной. Его глаза все еще были такими же темными. Его подбородок был слишком волевым. И у него был такой нос, что я была уверена, что он принял на себя не один удар. Но не его черты лица вынуждали меня говорить. Чувство, которое он пробудил во мне, кричало, что он жаждет знать большего.
— Это то, чего они искренне хотели.
— На их месте я бы не расстроился.
Он не был милым в традиционном понимании этого слова. По крайней мере, не до той степени, чтобы вновь заставить меня покраснеть. Но я осознавала, что он не кормит меня всяким дерьмом, как это делали объекты, с которыми я работала. В каждое его слово был вложен смысл, и я чувствовала это.
К тротуару подъехал черный автомобиль и остановился прямо напротив нас. Его окна были тонированы, поэтому я не имела возможности заглянуть внутрь. Дже даже не обернулся, чтобы взглянуть на него. Казалось, что он просто знает, что тот
— Ты готова пойти со мной?
Выпитое пиво начало бурлить в моем животе. Это грозило тем, что наружу выйдут бургер и картофель фри. Я не могла сделать глубоко вдоха, так как воздух казался мне обжигающим.
— Готова, — добавил он. — И даже хочешь этого.
По его взгляду я понимала, что он прекрасно видит мой страх. Мы были настолько близко, что я уверена, что он чувствовал это.
— Всего по одному глотку, Тайлер. Потом я отвезу тебя, куда скажешь. Даже если это будет твой дом.
— Я не думаю, что мне стоит еще пить. Я и так... — эти глаза, я чувствовала, что их напор усиливается. — Слишком много выпила.
— Пойдем со мной.
Его тепло коснулось моих пальцев. Затем жар медленно охватил меня, когда его рука сжала мою.
— Пойдем со мной, — повторил он.
Не знаю, как это произошло, но я сдвинулась с места. Я бежала не в направлении моего дома. Мои ноги следовали за ним, ведомые его жаром, следом за его глазами, которые я так хотела видеть рядом.
А потом я оказалась на заднем сидении автомобиля. Боком соприкоснулась с его телом. Его рука двигалась по моей коже, разжигая пожар и высекая искры внутри меня.
— Пожалуйста, — прошептала я, прижимаясь губами к его уху, чтобы мои слова слышал только он. — Не выводи меня в общественные места.
Он что-то сказал водителю, и это было не на английском языке. Но так как это было не на армянском, то я не стала пытаться покинуть салон автомобиля. По крайней мере, я убеждала себя, что этого не требуется.
— Перестань трястись. Ты в безопасности.
Безопасность.
Эти слова вибрировали в моем теле. Как в тот раз, когда мы с Винтер танцевали на подиуме в клубе, а звук от динамиков вызывал приятное покалывание на нашей коже.
Я не знала, как у него получается быть настолько уверенным в себе.
Как он понял, что это именно те слова, которые мне так важно было услышать.
Но каждая клеточка моего тела хотела поверить, что все его слова являются правдой.
***
Я уже приноровилась определять время и расстояния в пути, проведя столько ночей на задних сидениях лимузинов без телефона, часов и возможности видеть, что происходит снаружи. Но здесь я не имела возможности даже что-то предположить. Я просто знала, что иногда мы поворачивали, и слышала звук поворотников.
И дыхание.
Его. Дже.
Становилось еще жарче. Это исходило от него. Я чувствовала себя кошкой, сидящей на подоконнике и мурлыкающей от того, как ее согревают солнечные лучи, когда она трется мордой об оконную раму. От жара Дже мне хотелось прижаться к нему обнажавшись, чтобы это тепло могло проникнуть в каждую мою клеточку.