Хитклиф
Шрифт:
— Это возвращает нас обратно — прямо к вашей дилемме, не так ли? — заключил Линтон.
— Да. И чтобы разрешить её, мне нужно, чтобы вы разорвали отношения с Кэти. Если вы не сделаете этого добровольно, я заставлю вас.
Я заметил, как Линтон взглянул на тень дыбы позади нас, но голос его звучал совершенно спокойно.
— Это вам не удастся. Подкупить меня вы не сможете — вам нечего мне предложить. Запугать? Любое насилие по отношению ко мне отразится на вас с удвоенной силой, и на что вам тогда надеяться?
В ответ на моё молчание он продолжал
— Теперь я судья и за ваши угрозы могу заключить вас в тюрьму, но воздержусь — в память о былом. Так что давайте договоримся: я не выдам вас вашим новым друзьям, а вы оставите эти смехотворные нападки. Вот и будем квиты. Согласны?
Вместо прямого ответа я схватил скелет за шею и рывком сорвал со скамьи. Глядя, как он рассыпается по полу, Линтон содрогнулся, но не кинулся бежать. Оторвавшиеся кисти рук всё ещё висели на цепях; я сорвал и их, отбросил в сторону, потом сел на освободившееся место.
— Эдгар, я хочу, чтобы вы хорошенько подумали над тем, что я сейчас скажу. — Я мягко обхватил ладонью колено Линтона. — Не отвечайте сгоряча, постарайтесь уразуметь, что мне есть на что рассчитывать, что я существую и выполню то что решил. Вы готовы выслушать меня?
— Да, хорошо. — Глаза его, несмотря на все старания, неуклонно возвращались к моей руке.
— Отлично. Так вот, если сей же час я не по лучу от вас клятвенного обещания оставить в покое Кэтрин Эрншо, я заставлю вас это сделать способом самым неудобоваримым, самым неприемлемым, можно сказать — запредельным.
— Вы собираетесь убить меня? — При всём своём видимом безразличии он побледнел.
— Кэти по какой-то непостижимой причуде обожает вас, так что убийство было бы последним средством. Но если вы отказываетесь дать обещание, мы вступаем в область последних средств, не так ли? — Я сжал колено. — Ну, каков ваш ответ?
Линтон вдруг вырвал ногу из моей руки.
— Выполните вашу угрозу, и чёрт с вами! — вскричал он (твоя комнатная собачка иногда кусается, Кэти!). — Я просто расскажу дяде всё, что вы мне сейчас сказали, и с вами покончено.
— Думаю, что нет. Думаю, что у вашего дядюшки, такого богатого, такого упрямого, с таким слабым здоровьем, не достанет чувства юмора выслушивать от вас поскуливания о невероятных угрозах, которые выставили бы меня посмешищем.
— Тогда сегодня вечером я напишу дяде письмо с просьбой вскрыть в случае несчастья, подробно опишу наши отношения и всё, что знаю о вас.
Это было разумно и хладнокровно придумано; и всё же это лишь подтверждало необходимость без задержки привести в действие мой план.
— Таков ваш ответ?
— Да.
Я похлопал его по колену и встал.
— Так тому и быть. Ваш ответ вполне соответствует моим ожиданиям. Но я должен был знать наверняка. — Отбросив ногой разбитый череп еретика, я оставил Эдгара Линтона наедине со своими мыслями.
Это не ты приходил ко мне, его руками неся охапки цветов, не ты высвистывал птичьи песни и читал его
Но, как это было, когда мы, как жеребята, узнавали друг друга по запаху — и зима очерчивала круг за нашими заледенелыми спинами, и мы знали, мы знали — там, в серёдке — спасение.
Что-то изменилось.
Ветер подул, и луна спряталась за облаками, и ты повернулся к двери, и я испугалась. Мы были старше, и мне виделась леди в высоком парике, в бриллиантах и атласных лентах. С ней мужчина с золотыми волосами и в золотой карете. Ты тянешься через моё плечо — положить грязную ладонь на бумагу, и я ненавижу тебя.
Его прикосновение мягко, как лапка котёнка. Ты был спасением, а потом не был спасением.
Ты никогда не был спасением. Я никогда не хотела, чтобы ты был. Я хотела, чтобы ты поглотил мир.
12
Что бы ни происходило в чреве холма, на поверхности всё шло по-прежнему, и через полчаса, запрятав поглубже свои истинные чувства, мы с Эдгаром Линтоном уже обменивались при случае замечаниями настолько вежливыми, насколько того требовали обстоятельства. Между тем настало время чая, но Бланш, Мэри и миссис Дэнт непременно захотелось ещё поиграть. Мы сыграли в жмурки, пока всех не переловили, в волан — пока не поднялся ветер, в анаграммы — пока лорд Ингрэм не задремал от скуки. Оставались ещё кегли. Но и кегли, и шары мирно дожидались нас внизу, в экипаже.
— Ничего страшного, — сказал я, вставая. — Через пять минут будут здесь. Погодите! Они довольно громоздкие, лучше бы на двух лошадях. Линтон, поедете со мной?
У Линтона были совсем другие планы, он считал, что лучше было бы сначала выпить чаю. Но общее мнение оказалось против него; после чая все отяжелеют, да и свет уже будет не тот. И когда Бланш Ингрэм предложила поехать со мной, а леди Ингрэм разразилась негодующими протестами, направленными не столько против дочери, сколько против уклоняющегося Линтона, ему пришлось покориться судьбе.
— Не воображайте, что я забыл о вашем плане, — предупредил Эдгар, когда мы подвели лошадей к краю оврага. — Я вижу, что у вас на уме, вы меня не проведёте. Спускайтесь первым — я поеду за вами на безопасном расстоянии. Одно движение назад, ко мне — и я тут же вернусь к остальным и всё расскажу, а потом — будь что будет.
— Как вам угодно, — вежливо ответил я и пришпорил Минерву. Мы стремительно ринулись вниз по склону, взметая в воздух куски дёрна и палую листву, прорвались сквозь густые заросли к мосту, не сбавляя шага пересекли его. У пролома сердце моё тревожно сжалось — так огромна была эта зияющая дыра. Я рванул наверх и остановился, поджидая Эдгара на противоположном берегу.