Хитклиф

Хэйр-Серджент Лин

Он молчал. Я продолжал:

— Смотрите, в каком вы положении. Пока всё останется как есть, вы можете завести семью, продолжить ваш род. Можете подыскать какую-нибудь аппетитную девицу — мисс Ингрэм, например, — затащить её в постель и под венец, хотя, будь вы даже в полной силе, у вас бы пороху не хватило на такое предприятие. Но если вы выдвинете против меня обвинение, род Линтонов закончит своё существование. Занавес. Сходит со сцены Эдгар — никого.

Он сидел, уставясь в пол.

— Теперь мне удалось завладеть вашим вниманием, да? — сказал я. — Вот и хорошо, тогда приступим к главному. — Прежде чем продолжать, я дождался,

пока он взглянет на меня. — Как я уже говорил, вы оставите в покое Кэтрин Эрншо.

Тут я сделал паузу — чтобы усилить эффект. Линтона передёрнуло.

— А, вы поняли, о чём речь? Да, вы правы, выбор не из приятных. Либо вы должны отказаться от общества Кэти, от её благосклонности, от разговоров с ней, любезностей и так далее, а даже для ваших жалких чувств это должно оказаться страшным ударом; либо, если станете упорствовать, к моменту брачной ночи будете бесплодны. Нет, не отворачивайтесь от меня. Взгляните в лицо судьбе, слушайте голос рока. Если вы женитесь на Кэтрин Эрншо, вот что я сделаю. Я выслежу вас и оскоплю, я сделаю это с наслаждением (вам нечего мне противопоставить, некуда спрятаться — и в глубине души вы это знаете). Я повторю сегодняшнюю операцию, но на этот раз не стану лишать вас возможности испытать сопутствующие ей самые изысканные ощущения. А потом я методично разрушу ваш дом, ваше здоровье, вашу семью. Я уничтожу всё, что вам дорого, за единственным исключением, а проделав всё это, посмеюсь вам в лицо. Ясно?

Он долго глядел на меня, потом медленно кивнул.

— Но ничего этого не произойдёт, если вы будете держать язык за зубами и оставите в покое Кэти. Тогда я больше не буду досаждать вам; попляшу на вашей свадьбе — с кем угодно, кроме неё, — произнесу прочувствованный тост за новобрачную, а в придачу преподнесу щедрый подарок.

Мы ещё немного походили вокруг да около, но в конце концов он согласился — с глубочайшим негодованием и отвращением, — Эдгар Линтон согласился на мои условия.

Дальше события развивались стремительно, хотя казалось, что время ползёт умопомрачительно медленно. Каждую минуту я ожидал услышать звуки приближающихся экипажей. Линтон неподвижно обмяк в углу, пока я уничтожил свидетельство того, что произошло здесь за последний час. Потом, встряхнув его, чтобы он переписал некий документ, я запер дверь кладовой — на время, пока схожу в дом за его вещами. Это было самое уязвимое место моего плана — я рисковал столкнуться с миссис Фэйрфакс и с необходимостью отвечать на её вопросы, что было бы совсем некстати, но, по счастью, этого не произошло.

Когда со своей ношей я вернулся к конюшне, Вельзевул ждал снаружи, клубы пара поднимались над его спиной, поливаемой дождем. Он ещё не остыл от бега, но вместо того, чтобы вытереть коня, я запряг его и ещё одну лошадь в небольшой крытый экипаж. Посадил туда Линтона, погрузил вещи и отправился под слабеющим дождем в Милкот. К тому времени Линтон так ослаб и был настолько одурманен, что мне пришлось править одной рукой — другая была занята — я поддерживал его. О, я был очень предупредителен к твоему красавчику Эдгару, Кэти.

Мы прибыли как раз вовремя — к ночному дилижансу, отправляющемуся в Лидс. Я посадил туда Линтона, сказал пару слов вознице. Панибратски похлопав его по плечу, я объяснил, что молчаливого бледного молодого джентльмена, которого я только что укутал попоной, постигло глубокое разочарование в любви, что он не в себе от горя,

и к тому же пьян. Возница, кивнув, подмигнул мне и обещал позаботиться о бедняге; завтра утром из Лидса он отправит его в Гиммертон.

На обратном пути я расслабился и дал лошадям самим привезти меня в Торнфилд. Буря ушла на запад, к морю; и хотя мне казалось, что прошла целая вечность, в действительности ещё только начинался вечер — в чистой синеве неба на востоке, у горизонта, вставала одинокая звезда. От умытой дождем травы поднимался запах свежести. Я откинул верх экипажа, ветерок коснулся моего лба, а с дерева на меня обрушился каскад прохладной дождевой воды. Оставалось выполнить ещё две задачи. И я стал обдумывать, как к ним подступиться.

Как я и предполагал, Торнфилд был охвачен паникой. По лужайке сновали люди с факелами. Окна верхнего и нижнего этажей ярко светились. Не успел мой экипаж доехать до дома, мистер Эр, а с ним и миссис Дэнт выбежали во двор мне навстречу. За ними ковылял полковник. Я спрыгнул с подножки, слуга перехватил поводья.

— Ну, — начал мистер Эр, — а что же вы сделали с молодым Линтоном? Полагаю, отвезли к врачу в Милкот?

— О, скажите, что он жив! — вцепившись мне в плечо, вскричала миссис Дэнт. — Если с ним несчастье, в жизни себе не прощу!

— Не пугайтесь, с ним всё в порядке, — поклонившись, торопливо ответил я. — Вот, мадам, он передал для вас письмо. (Что было чистой правдой, хотя письмо это было написано под мою диктовку.) — Я протянул миссис Дэнт листок, но полковник, опередив её, выхватил письмо у неё из рук, но тут же с ворчанием отдал обратно — вспомнил, что очки в платяном шкафу, а не у него на носу. Мистер Эр поманил одного из факельщиков, чтобы тот пролил свет на сие послание.

— Что такое — вот странно! — задыхаясь от волнения, воскликнула миссис Дэнт. — Он уехал домой!

— Домой! В Дэнт-хауз? — осведомился скептически её муж.

— Нет! Домой, в Гиммертон, на Мызу Скворцов!

— Ты что-то спутала! — повысил голос полковник. — Роберт, принеси мне очки!

— Ничего я не спутала, Гарольд! — Миссис Дэнт ткнула листок ему под нос. — На Мызу Скворцов, и никаких объяснений, только обстоятельства принуждают его покинуть нас, и он чрезвычайно сожалеет о своём внезапном отъезде. И подпись — с выражением глубочайшей привязанности.

— Ну, это ни в какие ворота не лезет. Это выше моего понимания, — вскипел полковник. — Летиция, я всё старался разубедить себя в том, что твой племянник полный болван, но теперь вижу, как глубоко ошибался. После такого оскорбления теперь я надеюсь, что он в самом деле болван. Если уж разум полностью отсутствует, значит, должно, по крайней мере, остаться место хоть для малейших понятий о чести!

При этих словах миссис Дэнт, закрыв лицо руками, бросилась в дом. Через освещённое окно я видел, как её окружили Ингрэмы, всячески выражая поддержку и выпытывая новости.

— Хитклиф, — обратился ко мне мистер Эр, — вы можете объяснить, что происходит? Вы отвезли Линтона к дилижансу. Что он вам сказал?

Я отвёл джентльменов в сторону, туда, где нас не услышали бы дамы, и, предупредив их, чтобы пересказывали то, что сейчас услышат, с осторожностью, поведал заготовленную мною историю. Я поступил с Линтоном благородно, Кэти; и к концу моего рассказа полковник Дэнт был вполне удовлетворён поведением племянника — никогда прежде не был он о нём столь высокого мнения.