Хмель
Шрифт:
– Ма-алчать! – вскипел Григорий, наставляя на него пистолет. – Ни с места, говорю.
– Это же произвол… – сказал Крачковский.
Андрей вернулся из горницы, повел плечами: нет, дескать.
– Найдется! – буркнул Григорий и, продолжая держать пистолет, вытянул той же рукой шашку из ножен, передал брату. – Садись у двери. В случае чего – рубить, гадов!
– Прошу прощения, – иронически поклонился человек в кожанке, рабочих приискательских сапогах с высокими голенищами. – Соображение ваше ниже конских копыт.
– Учтем,
Петержинский начал было объяснять – по поводу чего чаепитие, но тут вмешалась вдовушка Ольга, кареглазая приисковая красавица:
– Што с ним говорить-то, с лещом эдаким! – и устремилась к Григорию. – Ну, стреляй, лещ при погонах!
Андрей вскинул шашку.
– Предупреждаю! – снова погрозил Григорий. – Стрелять буду без предупреждения. Ясно?
Вскоре пожаловали атаман Енисейского казачьего войска Сотников, приехавший в Белую Елан на медвежью охоту, Пантелей при шашке и староста Лалетин с берданкой. Григорий заявил, что подпольщики читали недозволенное и что готовы были совершить нападение, чтобы замести следы.
– Особенно вот этот хлюст, – указал он на кожанку.
– Тэк-с, – пронзительно уставился атаман на незнакомца. – Паз-вольте документы!
Тот предъявил паспорт, выданный министерством внутренних дел для поездки в Англию.
– Гавриил Иванович Грива?
– Так точно, ваше превосходительство.
– М-да, – зло уставился атаман на Гриву. – Паспорт выдан вам для поездки в Англию?
– Так точно, ваше превосходительство.
– Довольно! Не навеличивайте с ехидством. Мне ясно, что вы имеете в виду.
– Нижайшее почтение! – поклонился Грива.
– Дворянин? – спросил атаман.
– Из дворян. Горный инженер.
– Что за забота в Англии? Связь с преступными элементами?
– Никак нет, еду на один из заводов компании…
– Работаете на приисках Иваницкого? – Да.
– Политссыльный доктор Грива – ваш родственник?
– Отец.
– Па-анятно. Садитесь! Паспорт пока оставлю. Позвольте ваши документы! – обратился атаман к господину с черной бородкой.
Тот предъявил ссыльнопоселенческий вид на жительство.
– Тэк-с. Вейнбаум?
– Григорий Спиридонович.
– Петербургский уроженец?
– Так точно. Тысяча восемьсот девяносто первого года.
– Жид?
– Еврей.
– Ссыльнопоселенец?
– Да. С апреля тысяча девятьсот десятого года. Определен в ссылку в деревню Подгорную Яланской волости Енисейской губернии. С разрешения губернского жандармского управления переехал в Минусинск к жене, – кивнул на молодую женщину с орехово-желтыми волосами.
– Тэк-с. – Атаман прочитал бумагу жандармского управления. – В Минусинск
– Дозволено.
– А где находитесь, спрашиваю? – вскипел атаман. – Тайную сходку проводите? Спрашиваю!
– Никаких сходок, господин атаман. Приехал в гости к Исааку Львовичу Крачковскому. И… никаких сходок.
– А это кто – родственники? – ткнул атаман на Головню, Зыряна и Петержинского.
– Ссыльнопоселенцы.
Есаул напомнил атаману, что на сходке, как он своими ушами слышал, читалась крамольная книжица, которую успели запрятать.
– Поищем… Ну, а ваши документы? – прицелился атаман на жену Вейнбаума. – Тоже ссыльнопоселенческий вид? Великолепно! Ада Павловна Лебедева? Жидовка?
– Не смейте! – вспыхнула она.
– Позвольте сметь! – И, взглянув исподлобья на мужа, скрипнул: – Какая она вам жена? – И потряс документами. – Или у жидов так: ночь – жена, вечером – девица гулящая?
– Я попрошу вас…
– Мал-чать! Или предъявите брачное свидетельство. В каком соборе вас повенчали? С попом, раввином или сам черт венчал и на руках качал?
– Господин атаман…
– Ма-алчать! Тут вам не жандармское управление – казачья земля, предупреждаю. И если вы явились с подрывными целями, я сумею справиться и без жандармов. Либеральничать со всякой сволочью… Казаки! Обыскать дом! Староста, помогай! Ну, а эти кто? – кивнул на сидящих в углу и отдельно на Ольгу Федоровну.
Григорий пояснил: Мамонт Головня – здешний политссыльный, которому бы давно пора катать тачки; Зырян – из каторжных, а вот Федорова, вдовушка, не из ссыльных, но, как есаулу дополнительно известно, принимала активное участие в бунте приискателей в Бодайбо в 1912 году и ее муж расстрелян во время восстания, и сама она достойна отменной порки.
– Прошу именно ее задержать и обыскать, ваше высокоблагородие, – торопился Григорий. – Подозреваю, что книжки или прокламация спрятана под платьем.
– Тэк-с. – Атаман расправил пшеничные усики и, кивнув на дверь, скомандовал Головне, Петержинскому и Зыряну: – А ну, метитесь! Я еще вами займусь!
Воспользовавшись моментом, Ольга убежала к Варварушке. Слышно было, как щелкнул крючок.
– Выбить дверь!
Григорий попробовал плечом, но не сорвал с крючка.
– Погибели на вас нету, окаянных! – послышался голос старухи.
Григорий позвал братьев, те приналегли. В ту же секунду, как только распахнулась дверь, Пантелей получил удар деревянным вальком.
– Взять ее! – притопнул атаман.
Андрей со старостою нырнули в комнатушку и в темноте схватились с Ольгой. Выкрики, ругань, грохот… Ольга выскочила, толкнула Григория к двери.
– Поганцы! Стервятники! – В руках ее сверкнул нож.
– Взять! Взять! – гремел атаман.
Ольга отпрянула в куть, и кто знает, как получилось бы дальше, если бы в эту минуту…