Хокин
Шрифт:
— Азагот. — Все бросили свои дела, когда по территории ударной волной пронеслась ярость. Стекла бились, столбики падали и, чёрт возьми, похоже, всё было плохо. Хокин, Сайфер, Джорни и Мэддокс побежали к эпицентру землетрясения — порталу, что вёл из и в Шеул-Гра. Хокин оглянулся на Рико, который уставился на геральди на своей руке. Он исчез, по-видимому, отправился на помощь своему праймори.
Хокин ускорился, расталкивая группу, и остановился при виде Азагота, глаза которого горели, как раскалённая лава, а кожу испещряли черные, пульсирующие вены. Рукой с когтями
— Не играй со мной, Ульнара, — прорычал он. — Я. Хочу. Своих. Детей!
Ульнара? Хокин шумно втянул воздух. Ульнарой звали его мать. Женщина, пытающаяся вырваться из хватки Азагота, женщина с каштановыми волосами и глазами Сюзанны и носом Хокина была его матерью. Она рассмеялась, хрипло, надрывно, что неудивительно, потому что Азагот сжал её шею смертельной хваткой.
— Как будто тебе есть дело до твоих детей. Эти? — Она окинула рукой присутствующих. — Всё здесь либо шоу, либо то, что принесёт в итоге пользу только тебе. Неужели кто-то из них действительно верит, что ты их любишь? Ты вообще способен любить, ужасный червяк?
— Да я уж способен на любовь больше тебя, — прокричал Азагот в ответ, впечатывая ангела в ближайший столб. В разные стороны полетели перья, когда крылья ангела, зажатые между каменной колонной и телом, бесполезно трепыхались.
— Ты убедишь Совет дать мне то, что я хочу, и сделаешь это сейчас же.
— Или что?
Азагот взревел от ярости. Мокрые и ужасные шумы разорвали воздух, когда его тело превратилось во что-то большое, с рогами, чешуёй и чёрными, кожаными крыльями, на кончиках которых были зубчатые крючки. Он откинул ангела от столба и щёлкнул мощными челюстями в паре миллиметров от её лица.
— Отец, нет! — Хокин никогда не встречал свою мать и не думал, что это когда-нибудь произойдёт. Но это была она. Хок был в этом уверен. И он должен остановить Азагота, пока он её не убил. Он разогнался и врезался в демонскую ипостась Азагота, сбивая того в сторону. Азагот отпустил Ульнару и движением, таким плавным и мгновенным, которого не было шанса избежать, схватил Хока за горло и сильно ударил об землю. Воздух с шумом покинул лёгкие от сильного удара и гигантской лапы с когтями на груди. Азагот смотрел на него сверху вниз, изо рта, полного зубов, которым позавидовал бы дракон, капала слюна. Демон зарычал.
— Лучше меня сегодня не злить. — Он развернулся и ткнул одним длинным пальцем в Ульнару. — Можешь поблагодарить нашего сына за то, что спас тебя от криков, которые я сейчас бы из тебя выбил. — Он взмахнул крыльями и взмыл в воздух, зависнув на высоте в тридцать футов. — Ульнара, у тебя одна неделя.
Она проковыляла к порталу, держа руку на рукояти меча на бедре. Чисто инстинктивно, потому что понимала, что никакой меч не сможет нанести Азаготу больше, чем царапину. Не в его царстве, и уж точно не пока он в своём демонском костюмчике.
— Не в этот раз, Азагот, — ответила она, её голос был властным и уверенным, но она ни на секунду не сводила нервного взгляда от демона в воздухе. — Мы закончили тебя ублажать.
— Не проверяй мою силу воли, ангел, —
Войну? Какого чёрта здесь происходит?
Азагот махнул рукой, закончив с ней. Буквально. Мать Азагота исчезла, даже не активировав портал, возвращаясь либо на Небеса, либо в какую-то яму, для развлечения Азагота. Например, в резервуар для сточных вод. Или на фабрику по производству хот-догов. Даже не взглянув на Хокина, Азагот взмахнул огромными крыльями и взмыл в небеса, исчезая в грозовых облаках, которых минуту назад не было.
— Что ж, — произнёс Сайфер, протягивая Хокину руку, — по крайней мере, ты не изменяешь себе, всегда спасаешь женщин от сумасшедших мужчин.
— Несмотря на то, что это глупо, — добавил Мэддокс.
Джорни покачал головой.
— Поверить не могу, что ты, чёрт возьми, это сделал.
Хок тоже не мог поверить.
— Ангел была моей матерью.
Сайфер вздёрнул светлую бровь, а Джорни и Мэддокс изумлённо и громко ахнули.
— Проклятье, — проговорил Джорни. — Я никогда не встречал мать Мемитима, не говоря уже о своей.
— Никто не встречал, — подтвердил Мэддокс.
— А вы бы хотели? — спросил Сайфер, и Джорни и Мэддокс покачали головой. В конце концов, что сказать женщине, которая вас бросила, и не ради вашего блага, а потому что вы — средство для достижения цели, пешка в игре, в которую вас втянули без вашего желания?
— Хокин! — позвала его, подошедшая, Лиллиана, которая перебирала кончик светлой косы, перекинутой через плечо. — Я видела, что произошло. Ты в порядке? — Когда он кивнул, она улыбнулась и опустила руки. — Хорошо. Следующий вопрос. Ты совсем дурак?
Он посмотрел на своих друзей, которые яростно кивали.
— Коллективное мнение гласит «да».
Хокин оглядел всех свидетелей случившего, призывая их вернуться к своим делам.
— Что там Азагот говорил о войне? — спросил он Лиллиану. — Что закончено? О каких детях он говорил? — И что с этими детьми?
— Не знаю. — Она скрестила руки на груди, сминая голубую шёлковую блузку. — Я понятия не имею, что творится с Азаготом, но вам какое-то время нужно быть с ним тише воды, ниже травы. Я не видела, чтобы у него так менялось настроение с тех пор, как впервые попала в Шеул-Гра. Он любит вас — всех вас — но, думаю, что тех, кого превратил в живых статуй, тоже любил.
— Разве? — тихо спросил Джорни. — Неужели?
Лиллиана нахмурилась.
— Разве что? Любит ли статуи?
— Нет. Я о том, что он любит нас.
— Конечно же, — ответила Лиллиана, но Хокин поклясться мог, что слышал в её голосе нотку сомнения.
Мэддокс усмехнулся.
— Он ангел, в обличье демона, в обличье мудака. Ему плевать на всех, кроме себя.
В мгновение ока Лиллиана приблизилась к лицу Мэддокса, метая глазами гневные молнии, крылья, которые Хокин никогда раньше не видел, держались высоко, затапливая его брата в тени. Лиллиана была ниже Мэддокса дюймов на шесть, но каким-то образом сейчас просто возвышалась над ним.