Холод 2
Шрифт:
— Знаю, — Даша резко приблизилась ко мне и, обняв, прижалась всем телом, а потом так же резко оторвалась и отвернулась. — Извини.
— Стой, — я взял её за рукав. — Может, подумаешь ещё раз? Давай вернёмся и спокойно поговорим.
Даша бросила на меня быстрый взгляд, в глазах её блестели слёзы, которые она пыталась скрыть. Она покачала головой и высвободила руку. Вскочила на лошадь и погнала её прочь.
А я смотрел в след, и сердце моё щемила тоска. Я никак не мог отойти от случившегося. Почему-то казалось, что это просто дурацкая шутка и Даша сейчас развернёт лошадь
Но что я мог сделать? Догнать и наобещать с три короба? Да я ведь и сам не знал, как повернётся моя жизнь, что случится завтра или послезавтра. Я мотался в этом мире, как говно в проруби без какой либо цели и смысла. Плыл по течению, куда вынесет. Получить наследство? Да, это было бы неплохо, но если не выгорит — плевать. А вот истреблять посвящённых я собирался продолжить. Почему-то верил в важность этого дела и в свою миссию. Надо было во что-то верить, вот и верил.
Снедаемый тоской, я медленно побрёл в дом. Завтра предстояло ехать в Острино, где ждал разговор с братьями.
Глава 41
— Ну здравствуй, братец! В солдаты записался? А мы думали: куда же младший наш пропал? — такова была первая фраза, которой Вячеслав встретил меня. Надетый на мне военный мундир вызвал у него ехидную усмешку.
Как только мы прибыли во дворец, слуга отвёл меня в просторную светлую комнату с высокими окнами, росписью на потолке и обильно украшенными позолотой стенами. Посередине комнаты стоял письменный столик на изогнутых ножках, на нём располагались чернильница, колокольчик, подсвечник с кристаллом и бронзовая статуэтка. За столом напротив стояли кресло и стул. Ещё несколько мягких стульев с красной обшивкой и резными ножками и спинками находились вдоль стен. Сложно было понять назначение комнаты — вероятно, что-то вроде кабинета или приёмной.
Отсюда вело несколько дверей в смежные помещения, а снаружи стояли два стражника в чёрных расшитых позолотой кафтанах.
Особняк этот был не столь огромен, как дворец из Сна, но всё равно поражал воображение своими габаритами. Дом Малютиных в Ярске с ним даже близко не стоял. Тут имелось много комнат, коридоров, галерей, и все они кишели людьми в пёстрых одеждах. По крайней мере, так было в той части дворца, которую мы проходили по пути в приёмную.
Однако приглядевшись, я заметил одну интересную вещь: вся эта вычурная, крикливая роскошь порядком изветшала: лепнина местами отбилась, позолота отслоилась, рамки картин потрескались. Дворец был стар, и бюджета на реставрацию явно не хватало.
Я разглядывал огромную картину с сюжетом из какой-то местной мифологии, когда входная дверь распахнулась, и комнату ворвался полноватый, коротко стриженый малый с щекастым лицом и глазами навыкате. На нём был бордовый жюстокор, расшитый серебряными нитями и застёгнутый на несколько пуговиц на животе. Из-под обшлагов торчали накрахмаленные кружевные манжеты, на шее красовался кружевной платок.
Этот-то щёголь и был моим средним братом, Вячеславом, который нынче метил в главы
— Тоже рад тебя видеть, — ответил я сдержанно на его приветственную реплику, и Вячеслав удивлённо хмыкнул. Видимо, Даниил общался с ним как-то иначе. К сожалению, я этого не знал.
— Да ты присаживайся, что стоишь, как не родной? — брат указал на стул возле письменного стола.
Я уселся. Вячеслав открыл бар и спросил, что налить? Я ответил: на его усмотрение. Тогда он налил какое-то незнакомое мне пойло и устроился в кресле напротив.
— Ну рассказывай, откуда прибыл... — начал он и тут же оборвал себя. — Не-не, прежде скажи, какого рожна ты удрал из дома, да ещё в такое время? Ты хоть знаешь, что тут случилось без тебя?
— Знаю, — ответил я. — Дядя Андрей рассказал. Я скорблю по отцу.
— Все мы скорбим. И Гостомысл, подонок эдакий, поплатится за содеянное. Но ты не ответил на вопрос.
— Были причины, — пожал я плечами. — Долго рассказывать.
— Были причины... — передразнил Вячеслав. — Ладно, расскажешь как-нибудь потом. Но отчебучил ты знатно. Мы думали, тебя и в живых-то нет уже, невеста твоя вон слёзы льёт, а он, значит, в солдаты подался. Ну кто б знал, что такая блажь в голову взбредёт!
— Не в солдаты, а в вольные странники, — поправил я. — А это так, надеть в дорогу было нечего. Заозёрные, значит, на твою сторону встали? Они в городе?
— Само собой! Тут неподалёку поселились. Ох, и зла же на тебя будет Анастасия твоя. Да и папаша её — тоже. Лучше придумай объяснение поубедительнее, прежде чем соваться к ним с визитом.
«Нет уж, — подумал я, — это им придётся убедительно объяснить, почему я оказался во Сне проткнутым насквозь шпагой». Впрочем, с визитом к Заозёрным я не торопился. Другой был план.
— Надеюсь, радость от моего возвращения пересилит недовольство по поводу моего исчезновения, — ответил я ровным тоном.
— Так ты, говоришь, из Ярска прибыл? — сменил тему Вячеслав. — Эк тебя занесло! На юг потянуло, в степь? Много оттуда вестей до нас доходит, и одна хуже другой. Так что там у вас случилось? И что произошло с дядей Андреем? Как он погиб? Я посылал гонца в Ярск, но мой человек не вернулся. Вот и сидим в неведении. А теперь ты с Гордеем заявляешься спустя два месяца.
— Если начну рассказывать, это надолго. А у вас-то как дела? — спросил я. — Люди разное говорят. Якобы, война скоро. И моры по улицам бродят.
— Брешут! — поморщился Вячеслав. — Ну что с них, черни неграмотной, взять? Напридумывают всякого... Нет, это я не про войну. Война-то как раз не за горами. Думали, подождать, пока снег стает, но Гостомыслу, гадине подколодной, неймётся. Разведчики сообщают, что он уже вовсю к походу готовится. Ну ничего, он у нас попляшет, верно же? А что моры бродят по улицам — так это брехня. В конце прошлого месяца появилась брешь в пяти вёрстах от города, так её ритуалисты закрыли. Правда, три дня назад ещё одна образовалась возле северного пригорода. Её пока не закрыли, но думаю, скоро разберутся. Но в Острино их нет, не видели пока, — помотал он головой, отпил из бокала и добавил насмешливо. — Так что не бойся.