Холод пустоши
Шрифт:
– А он что, знает орчий язык?
– Нет, конечно, он ведь не словами объяснил, он Кайлу попросил помочь. Вот она и помогла, только тоже не сама, других Виверн попросила. Виверны подняли орков высоко в небо и потом отпустили.
– Они их убили что ли? – я даже есть перестал, услышав это.
– Зачем? Орки лишь немного до земли не долетели, Виверны их поймали и вернули нам. Намёк оказался более чем понятен, больше они не дрались между собой. Теперь сидят вместе с эльфами за одним столом и пытаются разговаривать. Получается плохо, не понимают друг друга.
– А как Рудобор?
– Ходит, смотрит и молчит.
–
– С ним мама подолгу разговаривает, рассказывает, как эльфы жили и живут сейчас. Он сильно удивляется, говорит, что такого просто не может быть.
Когда я наелся до такой степени, что мог просто лопнуть, меня решили навестить Мирайя, Эрид, Рабор и ещё десятка два человек.
– Рассказывай! – сказала Мирайя, заняв одно из кресел.
– О чём? – не понял я и вопросительно посмотрел на Эрида, решив, что он должен пояснить.
– Обо всём рассказывай. Начни с самого начала, с того момента как вы пешком пошли.
Эрид незаметно для Мирайи показал мне кулак, намекнув на то, что рассказывать, как он замёрз не нужно. Я также как мне казалось, незаметно кивнул ему.
– Чего это вы тут перемигиваетесь, скрыть что-то хотите? – сказала Мирайя, заметив, как мы общаемся жестами.
– Да ничего мы скрывать не собираемся, я просто могу не всё вспомнить, если что Эрид напомнит.
Рассказывал я больше двух часов точно, у меня даже язык устал. Момент, когда Эрид замёрз, я пропустил, сказав, что нас ледяная глыба перед этим разъединила.
– Получается ты забрал силу Пасатора себе? И как ты теперь себя чувствуешь?
– Как чувствую? Если сравнить, раньше я себя чувствовал так, словно всё время болел, а сейчас абсолютно здоров. Вместе с силой мне досталась частичка памяти Пасатора. Эльф он был, мягко говоря, подлый и жестокий. Великих магов изначально было пять, учитель и четыре его лучших ученика. Самым сильным магом считался Элеф, именно он был учителем Пасатора, Черовекта, Оркенхата и Незгара. Пасатор и Незгар были братьями. Пасатор был старше, поэтому младший брат его всегда слушался. Когда их сила и умения достигли уровня учителя, Пасатор поговорил Незгара убить Элефа. Они вдвоём заманили учителя в ловушку и убили. Потом Пасатор в тайне от Назгара рассказал Черовекту и Оркенхату о том, что Элефа убил его брат. Уже втроём они поступили с Назгаром так, как он якобы поступил с Элефом. После этого великих магов осталось только трое. Через какое-то время Черовект узнал правду и рассказал об этом Оркенхату. Именно тогда и началась война магов. В итоге Пасатор выиграл эту войну, но не с теми последствиями на какие рассчитывал. На две тысячи лет посмертное проклятие Оркенхата заточило Пасатора в ледяную ловушку. Сам он оттуда выбраться не мог, но и обычных эльфов, орков, гномов и людей близко к себе не подпускал. Ему был нужен маг, чтобы с его помощью выбраться из ловушки.
– Так стой, я чего-то не совсем понял, - Рабор прервал мой рассказ, - получается, что Пасатор был бессмертный, если две тысячи лет в куске льда просидел?
– Долго живущий, но не бессмертный, он ведь других магов убил. Магическая сила позволяет её обладателю жить очень долго, сколько
Глава 11
Я потом ещё много о чём говорил и когда от усталости мои слова стали плохо понятны, меня оставили в покое. Я до этого собирался поговорить с гномом, но сейчас решил своему горлу и языку дать отдохнуть. Через некоторое время поднялся на стену и долго смотрел теперь не на пустошь, а на море. Особенно красиво море выглядело на закате, а корабль, остановившийся недалеко от берега лишь дополнял этот красивый вид.
– Что снова придумал? – на стену ко мне поднялся Эрид.
– Почему ты решил, что я что-то придумал?
– Взгляд у тебя сейчас не такой, как обычно. Ты когда что-то задумаешь, у тебя глаза блестят, а ещё ты пальцы разминаешь. Вот и сейчас так.
– От тебя ничего не скроешь. Я вот думаю, где нам ещё продовольствия взять. Выход из ущелья перекрыт, а Шеридан нам даже гнилое зерно не продаст. Придётся нам это продовольствие силой брать, но не у эльфов. С осадой нужно заканчивать.
– Предлагаешь напасть на солдат Эйвена?
– А у нас выбора нет. Да, в море должна быть рыба, но её ещё нужно как-то поймать. Рыбаков среди нас нет, зато сейчас воинов стало больше.
– Ты об эльфах что мы спасли, точнее ты спас?
– Да. Насколько я знаю, никто из них не просил отпустить их домой. Времени много прошло с того дня как они там замёрзли и сейчас, их дома никто не ждёт. Они это понимают, для них сейчас Нотингер стал новым домом.
– Когда хочешь напасть?
– Не так быстро как ты думаешь, нам подготовиться нужно, подумать, как и что делать. Было бы неплохо вообще северную часть Эйвенхарда себе забрать, но это пока только в мечтах.
– Это ты как-то слишком сильно размахнулся.
– Может быть, но попробовать нужно.
Разговор с гномом состоялся на следующее утро, я за ночь хорошо отдохнул, разговаривать на староэльфийском нужно на свежую голову, иначе сам себя не поймёшь. Для разговора с Рудобором вышел во двор, не стал приглашать его в свою комнату, он там мог вообще ничего мне не сказать.
– Как тебе у нас? – спросил я, подойдя к нему. Гном сейчас сидел возле кузни и смотрел, как кузнец работает.
– Шумно у вас тут, в вашем городе.
– Это не город, а всего лишь крепость.
– Всего лишь крепость? Да тут людей больше, чем во всём нашем клане!
– Извини, но я не знаю, как тебе вернуться домой, просто не знаю, где находится твой дом.
– Я из клана «Серых скал».
– Мне это вообще ничего не говорит. Я не знаю, где это, но могу отправить туда корабль. Как далеко эти твои скалы от того места, где ты застрял?
– Семь дней идти, если прямо. Я жениться собирался, но отец невесты потребовал от меня в дар диковинный камень. В горах много разных камней, но тех что шаманы используют очень мало. Отец невесты был шаманом нашего клана и мне ничего не оставалось, как отправиться в холодную долину. Светящихся камней там было много, но я не смог достать их из льда, лёд оказался не простой. Я его рубил, а он тут же снова нарастал. Потом через два дня я нашёл камень, который просто лежал на земле, мне было его нужно всего лишь поднять. Помню, как наклонился и больше ничего не помню.