Холод
Шрифт:
Первый визит к немцам. Летели вдвоём с американцем. До этого общение было либо по рации или сквозь прицел. Тоже проблема. Были мысли оставить их на произвол судьбы. Но тут сыграло: разборки между нами — это одно, а то, что всё же соседи — это другое. Как когда пожар в дачном посёлке с вёдрами — сбегаются все. И, кстати, всё, что мы им поставляли по их спискам, забирали с неизменным «данке шон».
Сели на площади перед кирхой. Встречали небольшой толпой. Всё по-русски, нет смысла морочить людям головы.
— Здравствуйте!
В ответ на русском.
— Здравствуйте!
Приучили. А то
— Так, первый вопрос. Ваш лимит на эвакуацию на Землю — двадцать человек. Трёх заберём сейчас. Дальше. Координаты точки выгрузки на припае вам известны. Максимальный вес места сто тонн. У нас там типа плавучего крана. Снимем, поставим и вывезем. У вас северная часть посёлка. В принципе, всё функционирует. Посадочная полоса в порядке?
— Да.
— Через час сядут два транспортника. Заберут специалистов. Пятьдесят человек. Они всё ваше примут и нам помогут.
— Мы можем выделить человек двести.
— Хорошо, в четыре рейса перевезём. И ещё одно. Всех собак вывезем на отдельно стоящий остров. Это тридцать километров. У нас там местные будут. В принципе, без особой необходимости пересекаться не будите. Посёлок с этим расчётом и строился. Условия очень суровые. Минус пятьдесят. Постоянный ветер. Лёд толщиной до ста метров.
— Понятно, у нас, как и у вас, нет выбора!
— Объём грузов?
— Порядка тридцати тысяч тонн продукты. Сто двадцать всё остальное. У нас есть производство гриба. Мы его скармливаем свиньям. Их у нас почти две тысячи.
— Это что за гриб?
— Вывели, растёт на любой органике, вода и свет.
— Так, всё что нужно, ваши в курсе?
— Да!
— Вот и славненько. У нас на всё про всё полтора месяца. Максимум два.
— У нас три сильных шамана, они могут оказать помощь, как в отправке, так и во всём остальном.
Так-так-так, сказал пулемётчик. Три шамана, это ещё два человека туда. Одна гора в две недели обратно. То есть четыре-пять изъятий. А это, если подойти с фантазией, очень много. Может та грань, за которой, конечно, вопрос выживания не стоит, но вот жить можно по-разному. Но это как пулемёт в руки дать.
— Я посоветуюсь со своими.
— Хорошо.
Да ничего хорошего, такое чувство как будто что-то не учёл или просто не подумал.
Тут у нас накануне расширенным составам сшибка была, кого брать, кого оставить. Этот посёлок, в принципе, коммунальная квартира. В одной части немытые, в прямом смысле, викинги. В другой — негры со своим культом вуду. Англосаксы с неизбывным высокомерием. До сих пор не устаканившиеся японские рабы. Местные, воняющие рыбой. Ну и фашистов нам для полного счастья только не хватало. Всего набирается за пятьдесят тысяч. Я Марину с Николаем отвёл в сторону и предложил уйти первыми. Но кто первый в очереди с гранатой под танк? Отказались.
Однако на общем собрании поселения поставил вопрос на голосование. Причём не просто берём или оставляем. А что будем делать, если пойдут косяки? В смысле, если массовые расстрелы спасут ситуацию, кто будет стрелять? Мне не нужны здесь пацифисты, которые будут сидеть в сторонке и гордится, какие они правильные и хорошие. Либо мы одни сидим и торчим, либо все под нашим чутким прицелом. Ибо, как показал опыт, сын ошибок трудных, спасибо в таких случаях
К викингам, интересно, у них своих, доморощенных процентов тридцать, однако бомжуют все. Во время визита, поставил два условия. Кто переселяется, тот будет мыться хотя бы один раз в день в душе. И первого, кто насчёт дуэли, я пристрелю лично. И так пока желающие не кончатся. По любому поводу. Все разборки через меня.
С неграми проще, те сразу забожились: мы-де так для поддержания традиций. Ничего сложного. Всё очень просто. Наказание — или голым на улицу или расстрел. Право выбора — это святое. У нас демократия.
Кстати, когда минус пятьдесят и ветер, выход из помещения имеет все признаки выхода в безвоздушное пространство в космосе. Так же тщательно проверяется отсутствие всяческих лазеек для холода. Получить обморожение проще пареной репы. Особую прелесть составляет то, что при глубоком дыхании запросто обмораживаются лёгкие. Всё это подкрадывается незаметно и обнаруживается, когда уже делать что-либо поздно. Любая работа и даже просто движение становится проблемой. Приходиться продумывать всё до мелочей заранее. Инструмент из обычного металла становится хрупким, как стекло. Посёлок строили из модулей. По принципу пчелиных сот. Элементы собирали в утеплённых ангарах и вытаскивали наружу через тепловые шлюзы. По-простому тамбуры. На Земле огромный опыт выживания при этих температурах. Нельзя сказать, что ничего сложного, наоборот, всё приходилось выполнять скрупулёзно и тщательно.
Все строения монтировались на стойках. Сейсмическая устойчивость приближена к абсолютной. Жилой модуль рассчитан на сто человек. У каждого своя ячейка. Размеры метр на метр и длиной два с половиной. Есть зона отдыха, питания. Всё компактно, но продуманно. Таких модулей через месяц будет пятьсот. Это первая очередь. Есть ещё административные и промышленные. По объёму строительства обе части проекта примерно равноценны. Каждый модуль оснащён автономной системой выживания. Это не только источник тепла, но и запасы воды и система её утилизации. Также предусмотрен аварийный запас продуктов и одежды, и инструментов, и оборудования для восстановления повреждений.
Всё это требовало просто колоссальных усилий и отнимало практически всё время. Работать приходилось буквально круглые сутки. Для исключения проблем с качеством создали отдельное подразделение, десять человек. Они обязаны были соблюдать режим, то есть высыпаться и не перетруждаться. Это делалось для того, чтобы они могли объективно оценивать выполнение работ. И если они говорили переделать, этого не мог оспорить никто.
По мере готовности модулей начали переселять народ. Они немного разгрузили смены на заводах. Занимались складированием всего, что переправлялось с материка. Начали загонять, так сказать, не наших. Если с амерами и немцами никаких проблем (работали сколько надо), то негров и викингов пришлось несколько раз головой о ближайшую стенку постукать. И это при том, что для первых партий мы людей отбирали.