Холод
Шрифт:
— Расскажи мне все! — Сергей легонько отстранил ее прочь, — Все о них все, что тебе только известно. Пусть расскажут твои друзья… родственники, а ты будешь моим переводчиком. Я хочу знать остроту их зрения, скорость движения на земле и под водой, IQ и вообще все, что ты мне только можешь рассказать. Завтра мне придется схватиться с одной такой тварью, и мне бы очень хотелось победить. Не ради тебя, ради них или мифического Человечества, а просто ради того, чтобы остаться в живых! Всем остальным — отбой! Теперь вы знаете все, что могли бы знать,
Но никто не вернулся обратно к своему спальному мешку… Практически весь остаток ночи «морские дьяволы» слушали Гелю, лишь изредка перебивая ее рассказ короткими и четко сформулированными вопросами. Они готовились к бою и хотели знать о своем противнике как можно больше…
И не смотря на то, что шестеро Возрожденных ни разу не сомкнули глаз, охраняя людей от всех возможных опасностей, Холодов все равно выставил караул, менявшийся на протяжении всего оставшегося до боя времени. Под утро бойцы заснули, сморенные сном, и открывали глаза лишь для того, чтобы лениво проводить взглядом время от времени поносящийся над ними вертолет, без сомнения искавший их.
Глава 12. Прикосновение
Олег проснулся и открыл глаза. Первые несколько мгновений он любовался игрой света, который причудливо преломлялся на границе воздуха и льда, а затем разлетался подо льдом в разные стороны сотнями и тысячами маленьких лучиков. Что-то завораживающее было в этой игре света, что-то, напоминающее беготню муравьев громадном муравейнике… Тем более, что лучи света для Олега выглядели уже совсем не так, как сутки назад. Теперь, когда изменилось все, свет, распространявшийся в воде был для него миллионами ярких искорок, сверкавший в идеально черной воде.
Останься он человеком и приобрети эту способность — Олег бы мог дать название этому ощущению. В его человеческой жизни это называлось тепловизионным зрением, вот только он, пусть и не был никогда особым поклонником науки, всегда был уверен в том, что видеть свет в инфракрасном диапазоне невозможно.
Но сейчас Олег не был человеком, поэтому природа необычной картины перед его глазами интересовала его не больше, чем человека интересует чем конкретным занят муравей, за которым он наблюдает в данную, конкретную секунду.
У Олега теперь была другая жизнь и другие дела… Какие он не знал, но отчего-то был уверен, что важные.
За несколько секунд он всплыл на поверхность, безошибочно найдя ту полынью, через которую он и ушел под воду. За прошедшие часы (а Главный Враг уже висел высоко над горизонтом) полынья успела зарасти толстой корочкой льда, но массивная голова Олега смела это препятствие, даже не заметив его.
Ночью опять был буран — это он понял сразу, увидев, что все вчерашние следы безжалостно заметены бушевавшим ночью ветром.
Олег боялся бурана, впитав этот страх вместе со слюной Отца, попавшей ему в кровь. Буран скрывал ревунов от гигантского огненного глаза Главного Врага, буран дарил
Трое ревунов сидели на снегу поодаль, и стоило Олегу вынырнуть из-под воды, как их взгляды устремились к нему. Он узнал их — одним из них был его Отец, вторым — тот, кого он счел самым сильным, а значит и авторитетным в среде ревунов. Третий не запомнился ему ничем, но Олег точно помнил, что видел его при первом знакомстве с другими ревунами.
А рядом с ними… Олег не мог в это поверить! Рядом с ними, почти полностью заметенные снегом, лежали три мертвых тела. Еще трое ревунов простились с жизнью, пока он спал.
«Что произошло?!» — проревел он, сам подивившись силе своего голоса, от которого ревуны вздрогнули всем телом, и в молчаливом почтении поднялись на лапы.
«Кто убил их?! Вновь Подводный Враг?!»
«Вертикальные!»
Олег поднял свою вытянутую морду к нему и зарычал, смешав угрожающий рык с тоскливым траурным воем. И море вторило ему, оплакивая умерших.
«Как это случилось?!»
И они рассказали. Скупого языка ревунов, способного различными тональностями голоса передавать лишь эмоции и малую часть образов, конечно же, не хватило бы для того, чтобы узнать полную картину происшедшего, но в какой-то момент Олег, сосредоточив свое внимание на Отце, потянулся к нему, желая прежде всего лучше слышать и видеть его, и тогда что-то произошло. На мгновение Олег словно поменялся с ним местами, увидел себя со стороны, увидел крушение какого-то поезда, отчего-то показавшееся ему знакомым… И увидел гибель своих сородичей от рук Вертикальных, владевших каким-то страшным оружием, посылающим удары на большое расстояние.
Он увидел образы, сливающиеся в прерывистый поток, и просто считал их, рассмотрел, совсем как будучи ребенком рассматривал картинки в книжках.
Отец испуганно отпрянул и заскулил, прижимая голову к земле.
«Что ты делаешь?» — прорычал он, и в его голосе сквозил такой испуг, что Олег отстранился от него, прервав поток воспоминаний. Он не знал, что ответить. Не понимал, что такого он сделал, что так напугало Отца.
«Он коснулся его!» — уловил он мысль второго ревуна, но вновь не понял, как сделал это. Ведь ревун не раскрывал рта! Он увидел образ — громадное мясистое тело какого-то подводного жителя, длинные щупальца которого тянулись к нему.
Нет, не к нему. К тому ревуну, в чьем разуме он увидел этот образ. Но разве можно заглянуть в мозг? Разве можно уловить те чувства и эмоции, которые не просто не предназначались тебе — которые не предназначались никому вообще!
«Невозможно!» — новый образ из чужой головы. Ревун, отчаянно машущий своими широкими лапами и поднимающийся над землей. То, чего не могло быть никогда! То, что невозможно просто потому, что невозможно. Ревуны не летают. Ревуны не могут заглядывать в чужие мысли и воспоминания.