Honoris causa

Wine_trying

– А ведь это гораздо лучше, чем было, Питер. Боли больше нет, только холод… Заверни же меня во что-нибудь, а то я замерзну насмерть.

Падаю на колени, срывая с себя мантию, закутываю его и прижимаю к себе, чтобы согреть. Не хочу смотреть, хочу только слышать голос, который не так изменился, чтобы не узнать его.

– Почему… такое?
– я даже не решаюсь назвать это телом.

– А чего ты хотел? Я взял с каждого из вас по пол литра крови, больше не мог, вы оба мне нужны живыми. Настоящее тело сделаем потом, когда

будет все нужное.

Я оглядываюсь на пленницу.

– И она пока тоже. Слишком интересно то, что мелькает у нее в голове. Как тебе удалось дотащить её сюда?

– Она уже была здесь, Мой Лорд, сказала, что проводит так отпуск. Я выбрал правильно?

– Все идеально, учитывая, что ты сохранил мою палочку. Я ее чувствую, давай сюда, - теперь и он вглядывается в то, как я выгляжу, - а сколько времени прошло?

Я трансфигурирую свою мантию в нечто теплое и с рукавами, помогаю ему просунуть руки, вкладываю в протянутую ладонь палочку. Смотреть больно. Если он говорит, что это лучше, чем было, то, глядя на него, я вижу цену своей ошибки, и мне нестерпимо больно от этого. Тринадцать лет было хуже, чем сейчас, чем это? Он понимает по-своему, шепчет глухо: «так противно?» Почему не чувствует, что со мной на самом деле, тогда как раньше определял безошибочно? Впрочем, ему не до этого, но допрос Берты Джоркинс убеждает меня, что передо мной тот, к кому я шел. Темный Лорд вскрывает ей голову, и слова льются водопадом.

Невероятно, что я нашел такого информатора, просто ткнув пальцем в небо: теперь мы знаем не только о планах Министерства на год вперед, но и о судьбе большинства Упивающихся и о том, что одному из них мы можем помочь - и мы отправляемся не куда-нибудь, а к мистеру Краучу, который теперь у нас в руках, так или иначе. Он так хотел сыграть в неподкупного стража закона, да не вышло - собственного сына все же вытащил из Азкабана. Идеальным отцом, однако, стать и не пытался, а держал сыночка под империо. Десять лет, до самого нашего прихода, а теперь пусть попробует непростительные на собственной шкурке. Не только империо, потому что Барти младший, когда-то выглядевший ангелочком, на старшего весьма зол.

Все мы за гранью, все трое, каждый из нас слишком приспособился к тому, что с ним было, настолько, что не может покинуть свою боль, как будто она - самое уютное убежище. Я привык быть чьим-то, Лорд привык ненавидеть тех, кто, как ему казалось, его бросил, Крауч привык быть одержимым приказом, быть под управлением. Все это с нами. Теперь я Хвост, только Хвост, потому что он знает, как я ненавижу это прозвище, еще я недостаточно верен, недостаточно умен, недостаточно умел, как маг, все это содержит хорошую долю правды и потому задевает. А Барти больше всего задевает то, что он не справился сам.

Втроем начинаем разрабатывать следующую операцию, наша цель - ни кто иной, как Аластор Моуди. Когда-то я предлагал его ликвидировать, когда-то, когда на это

можно было направить всю мощь Организации. Но теперь мы его не уничтожаем, он нужен живым, вернее, нужна его шкурка, чтобы пробраться в Хогвартс, где спрятан младший Поттер. Я вспоминаю все, что знаю о старом авроре, рассказываю Барти об отношениях и манере общения его будущего подопечного с Дамблдором, даже пытаюсь показать характерные жесты и походку, пока не вспоминаю, что вскоре после развоплощения Лорда Моуди потерял ногу, я же хожу на разведку в его дом. Но в глазах Крауча нет ни капли благодарности, там почти неприкрытая зависть. Это он должен был быть тем, кто первым найдет Темного Лорда и поможет ему вернуться из-за грани. Чуть-чуть не повезло - наш Повелитель не позволил второму хранителю своей тайны помнить о том, что он знает. Еще одна несчастливая случайность, ведь Барти был на свободе и мог все сделать еще тогда… Я первый раз получаю зависть в таком объеме, и это не так приятно, как казалось: он хочет быть мной, быть ближе к Лорду, ему кажется, что я очень близко. Но жестокость гибкий инструмент, и ему быстро напоминают, что его роль - самостоятельность и подвиг, отправляют в Хогвартс к Дамблдору изображать его старого друга Моуди. Самоубийство.

От меня тоже кое-что нужно? Теперь я вспоминаю, что должно быть дальше - главный ритуал возрождения, к которому мы еще не готовы. «Кость отца, кровь врага, взятая силой, плоть слуги, данная добровольно». Сколько? Я и не сомневаюсь, кто будет этим слугой, я только хочу спросить: сколько, весь я? Ответ дан, он сказал, что многие отдали бы за это правую руку. Он не сказал бы это просто так, верно?

Ожидание затягивается. У нас бывают плохие дни, когда он припоминает мне каждую мою ошибку, каждую минуту промедления, тогда я вспоминаю самые злые из мародерских шуток, как добрые дружеские подколки. Самое плохое, что круцио из крайнего средства допроса превратилось в средство наказания, я уже получил пару штук. Но бывают и хорошие дни, которые мы проводим у разожженного очага. Он облокачивается на меня спиной, получая еще немного тепла, совсем не лишнего в этом старом доме. Независимо от того, какой сегодня день, я стараюсь выкроить несколько часов на то, чтобы тренироваться колдовать левой. Получается плохо. Кажется, он не обращает внимания на мои отлучки и не интересуется ими, но в один из хороших дней говорит:

– Если хочешь разработать тонкую моторику, нужно писать левой. Много. Но тебе не понадобится.

Я и верю и не верю, но отгадывать его ребусы не хочется, потому что теперь я вижу, что даже он не знает всего, что случится, заранее. Поэтому я следую его совету, и пишу, пишу, пишу. Мне удается раздобыть чернила, но вот перья у магглов уже не пользуются спросом, мне с трудом удается купить даже наливную ручку - их вполне удобный аналог самопишущего пера. Колдовать получается все лучше.