Honoris causa

Wine_trying

– Значит, вы никуда не пойдете?

– Еще как пойду.

Я вскакиваю с пола, когда он делает еще один шаг к двери. Мне приходится сделать почти прыжок, чтобы оказаться у него на пути.

– Мой Лорд, не ходите один, вызовите тех, кто занимается этим, я же совсем не гожусь…, там крохотный домик, вряд ли при всем желании можно набить больше десяти человек.

– Вспомни этот жест, Питер, если тебе когда-нибудь придется умолять о важном - он очень хорош, - Темный Лорд отцепляет мои руки от своей мантии и продолжает с усмешкой, - даже если это ловушка, он там один, и я пойду один. Он не может

выиграть, это ясно как день - мне еще встречаться с тем воином, который сейчас спит в колыбели. У меня впереди еще лет двадцать. А вот Дамблдору никто ничего не обещал. Мы не будем никого звать. Ты пойдешь со мной. Пойдешь?

Я никогда не ходил ни с Орденом, ни, тем более, с Пожирателями на их «дела», а теперь…

– Я не заставлю тебя убивать. Ты пойдешь вместе со мной, Питер, или покажешь место заранее?

А я об этом даже не думал. Я просто хотел пойти с ним. Представлял, как это: любое, самое опасное дело, а тебе спокойно - ты там с Темным Лордом. Наверно, мое лицо прорезала счастливая улыбка.

– Я пойду с вами.

– Если там Дамблдор, все же придется это сделать, - мы опять останавливаемся, он разворачивает меня к себе и пристально смотрит прямо в глаза.
– Будешь моим хранителем? Даже если меня вроде бы убьют, я вернусь, но мне понадобится помощь. Только эта информация такая, что мне не хотелось доверять ее кому бы то ни было, но придется. Черт их знает, эти пророчества. Если ты согласен, Питер, я заложу кое-что в твою голову, ты не будешь помнить некоторое время, но вспомнишь, если это станет нужно.

Я опять киваю. Его доверие - настоящее, он ни разу не заставил меня усомниться в своих словах. Джеймс окончательно вычеркнут, пожалуй, я бы все-таки смог, если бы ОН попросил. Я бы смог, Мой Лорд.

Он притягивает меня к себе, впивается пальцами в виски, голова начинает кружиться, и я хватаюсь за него, наверно, мы стоим сплетенные, как два педика. Кажется, на некоторое время я теряю сознание, по крайней мере, свет медленно гаснет, а потом зажигается снова.

– Ты знаешь, как меня зовут по-настоящему?

И мой голос отвечает.

– Том Риддл.

* * *

Мы встречаемся в оговоренном месте, дальний угол поселкового кладбища. У Годриковой Лощины история настолько длинная, что на кладбище вполне можно затеряться. Встречаемся, чтобы пойти и убить Поттера-младшего, а остальное - как получится.

– Ты так и не выбрал, - он говорит это совершенно спокойно, пока я веду его путем, известным сейчас мне одному.

– Я выбрал вас, мой повелитель, - я возражаю, хотя вижу, что спорить бесполезно. Так же бесполезно, как и прятать свои мысли от того, кто научил тебя это делать.

– Я этого не чувствую. Ты просто отказался выбирать. Ты не сможешь его убить, даже если я попрошу. Кажется, не ударишь мне в спину, чтобы спасти своего Поттера, но это не та преданность, чтобы я взял тебя с собой в дом. Будешь стоять снаружи, пока не поймешь, что все закончилось.

Мне так страшно, что уже никогда не будет по-прежнему.

– Да, как раньше не будет, мне тоже жаль. По крайней мере, ты не просил пощадить друга, как Снейп просил за Эванс. А то было бы смешно - пытаться убить детеныша на глазах обоих родителей. Я не требую от своих людей невозможного, от тебя я получил больше,

чем от многих.

– Тогда почему вы оставили мне свою тайну?

– У тебя высокие шансы выкрутиться, если я исчезну: неприметный, никто не заподозрит ум, или силу, или амбиции, принадлежишь Фениксу, в крайнем случае, уйдешь зверем. Я вложил в тебя достаточно, чтобы ты справился. Один из двух лучших в этом смысле вариантов, - он насмешливо смотрит на меня, - ты же не думаешь, что единственный?

Мы снова идем по ночной улице, тишина такая, как бывает только осенью, когда листья уже почти облетели.

У самой двери, когда Лорд уже видит цель, чары ненаходимости рассеяны, он оборачивается и напоминает:

– Если со мной что-то случится, ты должен выжить и остаться на свободе, компромиссов по этим двум пунктам нет.

* * *

Через пятнадцать минут их действительно нет - я в разрушенном доме наедине с орущим младенцем. Тел всего два - Лорд, куда бы он ни ушел, ушел туда бесследно. Оставив свою палочку на полу в детской. Я не трогаю ребенка - неизвестно, что на него навесили, и цели узнавать это на собственной шкуре у меня нет. Но мне нужно хоть немного разобраться, чего ожидать, я обращаюсь в крысу и остаюсь в спальне с хнычущим Поттером-младшим.

Видимо, на доме висело что-то следящее, потому что Блэк и Хагрид появляются почти одновременно. Но Сириус, немного поорав, так же быстро исчезает, и в его реве я почти ничего не успеваю понять, кроме того, что он идет искать. Кого? Меня?

Хагрид остается и делает то, что ему наиболее свойственно - берет на руки ребенка и в пять минут его успокаивает, как будто занимается мелкими каждый день.

Потом появляется Дамблдор. Он необычно молчалив, ходит по разворошенному дому туда-сюда, потом, видимо, приходит к решению, отсылает куда-то Хагрида с ребенком Поттеров и остается в доме один. Я замираю настолько, насколько могу. Но Дамблдор не ищет, он опускается на колени рядом с Лили Поттер и закрывает ей глаза. Я вижу это, и теперь немного щиплет и мои - все же я знал ее десять лет.

– Прости меня, Лили. И Джеймс. Если сможете, - голос Дамблдора звучит очень глухо, - я сделал все для безопасности вашего ребенка, недостаточно сделав для вашей. И это всего лишь официальная версия, а на самом деле... Много людей построило этот сценарий, даже я сам, до конца в него не веря. Только это меня не извиняет. У меня не получилось выиграть, победить Волдеморта силой, все, что мне оставалось, попытаться выиграть на слабостях всех тех, кто в этом участвовал. Я позволил вам выбрать Блэка в хранители, девочка моя, я знал, что эта семья для тебя - единственная…

Он берет руку Лили в свою, и продолжает что-то ей объяснять, я вспоминаю, какая крохотная у нее кисть, и как Джеймс любил класть ее ладонь на свою и смеяться над маленькими пальчиками, едва достающими до его средних фаланг. Отгоняю эту мысль, сейчас она лишняя. После произнесения некоего имени я перестаю вслушиваться в этот, несомненно, очень трогательный монолог. Дамблдор все-таки думает, что хранителем был Блэк! Они не обманули, не рассказали никому. Но это в корне меняет всю ситуацию, я остался не зря. И еще одно подсказывает мне наш многомудрый директор: не можешь выиграть силой, выиграй на чужих слабостях.