Honoris causa
Шрифт:
С Лили тоже не все так просто, как ему показалось. Теперь я точно знал, что, если девушка говорит: «С тобой - никогда», означает это нечто противоположное в девяноста девяти случаях из ста. Школьником я этого не понимал, приняв ее слова за чистую монету. Эванс была первой, кто показал мне такой фокус. Она не меняла свой выбор, как флюгер на вершине холма, ее единственным был Джеймс Поттер.
* * *
Организации очень разные, разное отношение друг к другу, разное отношение к руководителю. Люди Лорда более дружные, нет, не то слово, они спорят и ссорятся, но больше доверяют друг другу. Иногда говорят такое, и про Лорда тоже, что я передаю содержание с некоторой неохотой и опаской - они вызывают
– Так должно быть, Питер. Если ты читал хоть одну книжку о захвате власти, то знаешь, что победитель немедленно окружает себя ритуалами. Сейчас это особенно важно, они должны бояться меня, чтобы ни у кого голова не закружилась после победы. А друг с другом пусть выпускают пар, до тех пор, пока я нахожу состояние дел удовлетворительным.
– У нас не так.
– У нас?
– его голос умеет мгновенно становиться хлестким и бить как плеть, теперь я знаю, что хотя бы иногда это игра. Но я действительно путаюсь, кого мне называть «нашими», и, поскольку ошибка в Ордене обойдется гораздо дороже, называю «нашими» всегда людей Дамблдора.
– У нас, - делаю на последнем слове ударение, - никогда не обсуждают действий лидера, почти никогда не обсуждают друг друга.
– И дистанции нет?
Я задумываюсь. Дистанция между мной и Дамблдором огромна, другие ближе, но все равно его окружает ореол почтения. К Лорду может приблизиться любой. Да, ритуалы, но они разрешают. Шагаю ближе, опускаюсь на колено, поднимаю и целую край мантии.
– Больше, чем эта.
Он насмешливо смотрит сверху вниз.
– Будешь должен так делать, если провалишься в Ордене. Будешь тогда у нас, как все.
Я не хочу быть как все. Хочу сказать, что буду драться когтями за то место, которое у меня сейчас, не на коленях - рядом. Тут же понимаю, что они, во всяком случае, старая гвардия, этого не потерпят, мне с ними не справиться, и он не будет обижать их ради меня, когда я стану бесполезен. Они не считают меня ровней, потому что Лорд так и не поставил мне метку, сказал, что это слишком опасно, Дамблдор может учуять. Но им все равно, почему, я - не ближний круг, и точка. Каждому по труду. Кажется, эту фразу я слышал от кого-то из них, и не в самом лучшем смысле. Кажется, от Долохова - это первый в Организации, кто узнал обо мне, именно он готовит операции, именно ему я теперь рассказываю, что узнал, а он корректирует мне задачи на будущее. Главного секрета - как именно я получаю информацию - он не знает. Постепенно ко мне получают доступ многие из верхушки. Сначала они презрительно кривятся, глядя на меня, но то, что я могу узнать практически все, о чем меня ни попросят, заставляет постепенно убрать усмешки. Впрочем, иллюзий я не питаю, они видят во мне переносчика информации, осторожного и успешного пока, но еще - предателя. Я знаю, насколько они небрезгливы в самой грязной работе, но ко мне никто не приближается и не прикасается, и это почему-то задевает.
Свои и чужие. Почему я называю нашими одних, а работаю на других? Запах победителей и запах побежденных. Или это не запах, а манера двигаться? Я обращаю внимание на вещи, которые, кажется, обычные люди не видят и не придают им значения. Лорд становится все более порывистым, энергичным, Дамблдор - все более рассеянным, как будто погруженным в воду, настолько его движения потеряли резкость, раньше он таким не был. Нет, все-таки запах, его вкус одинаков для всех живых существ, для крыс и людей - точно. Но от крысы-победителя пахнет кровью: чужой и чуть-чуть - своей, потому что даже победитель всегда до крови искусан. Волшебники так пахнуть не могут, почему я его чувствую? Ведь заклинания бескровны, даже смертельное. Впрочем, слышал обрывки
* * *
Один из подслушанных разговоров заставляет меня испытать почти панический ужас.
– Ты что, не видишь, Альбус, у нас завелась крыса. Слишком много смертей.
Крыса в этот момент прячется под шкафом, и думает только о том, чтобы выбраться отсюда.
Дамблдор отвечает что-то успокаивающее, мое сердце мечется по грудной клетке и оглушительно, как мне кажется, стучит. Я уже не надеюсь выбраться живым. Сейчас Моуди уйдет - и конец. Иллюзий насчет доброго дедушки я больше не питаю. Одного предателя Дамблдор уже вычислил, ему было предложено не утруждать товарищей и выпить яд самому. Согласился. Никто, кроме меня, не узнал об этом, самое смешное, что исчезновение Диборна тоже считается последствием предательства. Выдыхаю. Прошла всего неделя с этого исчезновения, Дамблдор будет думать, что крысу уже убрал, но теперь мне до смерти хочется убрать слишком близко подобравшегося к правде аврора.
– Он тебе как будто на хвост наступил, - говорит Лорд и разворачивает меня спиной, чтобы рассмотреть несуществующий сейчас хвост.
– Нереально, он положит мне кучу людей, если ты не придумаешь чего-нибудь особенного.
Я дергаюсь, услышав слово «хвост». Так называют меня школьные друзья.
– Не нравится?
– Лорд всегда ловит такие вещи, я знаю, что моя реакция взята на заметку.
– У нас всех были хвосты.
* * *
Как ни странно, первой со мной заговаривает о пророчестве Беллатрикс Лестрейнж, только само это слово она не произносит. В это время я уже бываю на некоторых нерабочих мероприятиях, на этот раз - поздний ужин после одной из операций. Мы сидим рядом, и ее вопрос выглядел бы попыткой поддержать светскую беседу, если бы здесь вообще такое водилось.
– Говорят, орденские вовсю рожают детишек? Думают, война настолько затянется, что понадобится пополнять ряды таким образом? Много у вас младенцев?
Вслед за этим странным вопросом устанавливается напряженная тишина. Мой ответ так интересен всем? Смотрю на Лорда, но его лицо непроницаемо.
– Есть несколько: штук пять у Уизли и двое совсем мелких у Поттеров и Лонгботтомов родились в один день, но…
– Тридцать первого июля, думаю, - прерывает Долохов затянувшуюся паузу, - я прав?
Не знаю, что и ответить - я помню даты рождений своих друзей, отмечая их много лет подряд, но не их детей, естественно. Где-то в середине лета, что двое в один день, запомнилось, какое было число - нет.
– Узнай поточнее, Питер, не привлекая к этому никакого внимания, совсем никакого, никаких прямых вопросов. Интересующие нас даты впереди, просто отнесись внимательно к этой информации, важно не только то, когда будут праздновать, но и когда дети родились на самом деле.
Приказы Лорда не обсуждают, их выполняют.
Прокручиваю в голове разговор и вижу только, что за ним стоит что-то важное, известное всем, кроме меня. Еще по некоторым нюансам видно, что Лорд занимается этим неохотно, но все считают чрезвычайно важным и настаивают, особенно Беллатрикс, чем-то тема детей в Ордене ее особенно беспокоит. Боится, что ей прикажут родить для паритета? Усмехаюсь, такое никому не придет в голову - она очень настойчиво завоевывала право быть наравне с мужчинами, взвивалась на дыбы от одного только намека на предположение, что ей можно сделать скидку на ее пол. Судя по разговорам после операций, она в ней и не нуждалась - вот уж у кого руки бывали по локоть в крови в самом прямом смысле.