Хорош в постели
Шрифт:
– У меня идея. Хочешь прогуляться?
– Прогуляться? – Хотела ли я прогуляться с Адрианом Штадтом? Земля – круглая? Я кивнула так энергично, что едва не сломала себе шею, и метнулась в толпу мини-юбок и топиков на поиски Макси. Обнаружила ее у стойки бара. – Послушай. Я немного прогуляюсь с Адрианом Штадтом.
– Прогуляешься, значит? – холодно спросила она.
– Не в этом смысле.
– А в каком?
– Ему, похоже, так одиноко.
– Гм-м-м. Только не забывай, он актер. – Макси на мгновение задумалась. – Точнее, комик, который делает фильмам сборы.
– Мы только пройдемся. –
– Нет проблем. – Она написала на салфетке номер своего мобильника и протянула руку за сотовым телефоном. – Позвони мне, если куда-то заедете.
Я отдала сотовый, салфетку с номером сунула в сумочку и закатила глаза.
– Ладно, я собираюсь его соблазнить. Это будет так романтично. Мы на диване, он целует меня, говорит, что обожает, и тут мой неродившийся ребенок врезает ему под ребра.
Макси перестала дуться.
– А потом я сниму все на пленку и продам право трансляции «Фокс», а они покажут с анонсом «Самый извращенный секс втроем».
– Ладно. Но будь осторожна.
Я поцеловала ее в щеку и, к своему изумлению, обнаружила, что Адриан Штадт все еще ждет меня. Улыбнулась ему, он повел меня к лифту, на котором мы спустились вниз, потом вышли за дверь и оказались перед автострадой, Я не увидела ни скамеек, ни полоски травы, ни автобусной остановки. Дорожки для пешеходов и той не было.
– Однако!.. – вырвалось у меня.
Адриан выглядел еще более пьяным, чем в «Звездном баре». Свежий воздух не оказал на него протрезвляющего эффекта. Он схватил меня за руку и подтянул к себе... насколько позволял мой живот.
– Поцелуй меня, – попросил он, и абсурдность его просьбы вызвала у меня смех. «Поцелуй меня» Прямо-таки фраза из фильма! Я смотрела через его плечо, в полной уверенности, что сейчас вспыхнут яркие огни и помощник режиссера крикнет: «Снято!», когда Адриан провел большим пальцем мне по щеке, а потом по губам. Я вспомнила, что видела этот жест в одном из его фильмов, но тут же поняла, что мне это все равно нравится. – Кэнни, – прошептал он. Услышав свое имя, произнесенное его голосом, я почувствовала жар в тех местах, о которых следовало забыть до рождения ребенка. Адриан ткнулся своими губами в мои, я потянулась ему навстречу, подавшись животом назад, он обнял меня за шею и держал мою голову как что-то очень дорогое. «О, как сладок поцелуй», – только подумала я, как его губы вернулись, рука крепче ухватилась за мою шею, автомобили проносились мимо, а я почувствовала, что таю, забыв о сдержанности, забыв об осторожности, забыв свое прошлое и даже имя. – Поехали со мной, – предложил он, покрывая поцелуями мои щеки, губы, веки.
– Я остановилась в отеле... – пробормотала я и тут же поняла, что и эти слова будто из какого-то дешевого фильма. И что вообще происходит? Неужели Адриан Штадт так одинок? Или у него стоит на беременных женщин? А может, он так шутит? – Ты хочешь... – Я лихорадочно соображала. Допустим, я в Филадельфии, обнимаю предмет своих грез, который сильно пьян. Что бы я предложила? Но, само собой, я не смогла ничего придумать. Потому что никогда в жизни не попадала даже в отдаленно схожую ситуацию. – ...пойти в бар? – наконец закончила
Адриан сунул руку в карман и вытащил что-то, напоминающее квитанцию, какие выдают на автостоянках.
– Как насчет того, чтобы покататься?
– Мы можем... – опять лихорадочно соображала я. – Мы можем поехать на побережье и посмотреть на океан? Ночь такая прекрасная... – Я, конечно, грешила против истины. Город затянуло смогом, но по крайней мере было тепло и дул легкий ветерок.
Адриан широко мне улыбнулся. Его качало.
– А вот это предложение мне нравится.
Но прежде всего предстояло взять у него ключи.
– О, кабриолет, – проворковала я, когда около нас остановился маленький красный спортивный автомобиль с откидным верхом. – Никогда не водила такой. – Я одарила Адриана самой обаятельной улыбкой. – Можно мне сесть за руль? – Он тут же отдал мне ключи, сел рядом и разлеплял губы лишь для того, чтобы сказать, где и куда поворачивать.
Искоса глянув на него, я увидела, что он прижимает руку ко лбу.
– Болит голова? – Он кивнул, не открывая глаз. – Пиво перед виски?
Он поморщился и уточнил:
– Экстази перед водкой.
Однако. Я поняла, что, если решу задержаться в Голливуде, мне придется привыкать.к людям, которые признаются в приеме наркотиков.
– Вид у тебя не экстазный. Он зевнул.
– Может, мне следует потребовать деньги назад. – Он посмотрел на мой профиль. – Так ты... э... когда ты?..
– Я должна родить 15 июня...
– А твой муж остался в...
Я решила, что пора расставить точки над i.
– Я из Филадельфии, и мужа у меня нет. Бойфренда тоже.
– Ага! – По голосу Адриана чувствовалось, что он наконец-то ощутил под ногами твердую почву. – Значит, твой партнер остался там?
Я рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать.
– И партнера нет. Я классическая мать-одиночка. – И я ввела его в курс дела: я и Брюс, наш разрыв и двадцатиминутное примирение, беременность, сценарий и мой полет в Калифорнию, куда я попала менее двенадцати часов назад.
Адриан кивал, но не задавал вопросов, а я не могла посмотреть на него, чтобы понять по выражению лица, о чем он думает. Смотрела на дорогу. Наконец после серии поворотов, последовательность которых я, конечно же, не запомнила и точно знала, что одной обратную дорогу мне не найти, мы выехали на высокий обрыв над океаном. И, несмотря на смог, от восторга у меня перехватило дыхание: запах соленой воды, ритмичные удары волн о берег, близость всей этой водяной массы, пребывающей в непрерывном движении... Я повернула голову к Адриану.
– Потрясающе, правда? – спросила я. Он не ответил. – Адриан?
Никакой реакции. Я медленно– повернулась к нему. Он не шевельнулся. Я придвинулась.
– Адриан? – прошептала я, но не услышала ни ласковых слов, ни вопросов о сценарии или подробностях моей жизни в Филадельфии. Только легкое похрапывание. Адриан Штадт заснул.
Я не могла не рассмеяться. Эта сцена вполне укладывалась в классический репертуар Кэнни Шапиро: она на берегу океана с кинозвездой первой величины, волны бьются о берег, лунный свет отражается от воды, в небе миллион звезд, а кинозвезда спит.