Храброе сердце

Янг Мойра

Я чувствую, как меня тянет к нему, то притяжение между нами. Я почувствовала это еще тогда, когда мы впервые встретились. Как-будто между нами протянута тонкая, плотная, невидимая нить. И есть что-то внутри него, похожее на спокойствие, што заставляет меня хотеть рассказать ему правду. И верить, што он не осудит меня.

— Может я и хотела убить себя, — говорю я. — Я может полностью и не понимала этого, но...может быть это и правда, я не...об этом раздумывала.

— В пути быть одной нелегко, — говорит он. — А што твои друзья? Твои

брат и сестра? Где они?

— Я ушла от них, — говорю я.

— Ты не такая как они, — говорит он. — Ты совсем не похожа на них.

— Я не понимаю, — говорю я. — Почему ты так добр ко мне? Я убила Пинча. Ты назначил за мою голову цену.

Тишина. Затем слышитца, как внезапно начинает капать дождь. Мгновение и вот он уже барабанит по палатке. Капли ударяютца о землю, доносятца всплески воды.

— Как будто мы уже не вымокли до нитки, — говорит он. Он тянет полог и закрывает нас, пряча от дождя снаружи. Мы остаемся один на один. Воздух будто стал неожиданно тяжеловеснее.

Я поднимаюсь. Бережно держа Неро на руках, который немедленно уснул.

— Я должна идти, — говорю. Меня колотит и трясет. Мне очень холодно в своей одежде, тяжелой от воды. Ноги окоченели.

ДеМало зажигает еще один фонарь. Он не смотрит на меня, когда говорит: — Кто-то ждет тебя?

Эмми. Лью и Маив. Томмо и Слим. Эш и Крид и все остальные.

— Нет, — говорю я.

Он говорит: - На улице дождь, Неро был ранен, ты чуть не утонула, у тебя все еще шок. Я што-то упустил?

Да. Меня предал Джек. Обманул меня.

— Нет, — говорю я.

— Раз так, тогда, — говорит он. Он берет Неро и помещает его в маленький ящичек рядом с печкой. Я потуже заматываюсь в одеяло, которое он накинул мне на плечи. Зубы мои стучат. ДеМало достает кучу одежды из своего деревянного сундука и кладет её на кровать. — Сухая одежда, — говорит он.

Он идет к печки и кормит ту новыми дровами. Он сидит на корточках, спиной ко мне.

Я мчусь к кровати и скидываю с себя свои пожитки. Использую одеяло, чтобы обтеретца. Я продрогла до костей. Мне никогда еще не было так холодно. Зубы стучат, что их клацанье отдаетца у меня в голове. Я надеваю мягкую рубашку, которая достает мне до колен и теплые носки. Все чистое. И вся одежда слабо пахнет им. Я узнаю этот запах. Это можжевельник.

— Иди сюда, присядь у тепла, — говорит он.

Меня не надо просить дважды, я тут же сажусь на стул возле печки. Я подтягиваю колени к груди и натягиваю на них рубашку. Я обнимаю себя, все еще дрожа. Он идет и срывает с себя мокрую надежду. Я слышу, как он переодиватца. Если я поверну голову, хотя бы слегка, то смогу его увидеть. ДеМало. Как он раздеваетци и одеваетца в сухое, всего в нескольких футах от меня. Это самое невероятное, што могло произойти. Што и вообразить-то невозможно было.

Я не сбежала. Не пустилась в бега и не начала боротца с ним и не попыталась его убить. Я ожидала, што меня обуяет ярость, в тот самый момент, когда я увидела,

кто вытащил меня из воды. Но нет. Ничего такого.

Это совсем не похоже на меня. Но я уже не та, што прежде. Я...мне никогда не стать прежней. Я чувствую будто с меня пали оковы. Чувствую себя такой легкой. Свободной. Свободной от Лью и Джека и всех остальных, кто што-то всегда ждут от меня. Кто ждут от меня того, што они хотят. Я больше ничего им не должна.

Прямо сейчас, существует мир только в палатке. Всё и все вне этой палатки, будто исчезли. Растворились. Не осталось никого, кроме ДеМало и меня. И неожиданно я понимаю, где именно я должна быть. Именно здесь и именно сейчас.

Все дороги ведут в одно место.

— Так-то лучше, — говорит ДеМало. Я оглядываюсь. Он как раз натягивает рубашку через голову. Я замечаю тату на его гладкой кожи груди. Красное восходящее солнце над сердцем. При виде его тела моё сердце учащенно бьетца.

Он подхватывает мою одежду, которую я бросила в кучу и вместе со своей развешивает у печки. Через крышу в одном углу палатки просачиваетца вода. Он ставит жестянку под стекающую воду. Он тянет пробку из зеленой бутылки и разливает темнокрасную жидкость по двум стеклянным банкам. Он подтягивает к себе табурет, усаживаетца на него и протягивает одну стеклянку мне.

— За случайную встречу, — говорит он.

— За случайность, — говорю.

Мы выпиваем. Жидкость скользит по моему языку, теплая и насыщенная, мягкая и крепкая. Как печальная песня. Я никогда не пробывала такого.

— Што это? — спрашиваю я.

— Вино, — отвечает он. Он держит свою банку на свету.

— Очень старое, — говорит он, — необыкновенное. Шепот из утраченного мира.

Идет дождь. Воздух тяжелый и густой от бури.

Мы выпиваем еще. Вино восхитительно. Я начинаю согреватца. Чувствую себя немного смелее.

— У тебя есть имя? — говорю я. — Ну, кроме ДеМало.

— Сет, — говорит он. — Но меня так давно уже никто не звал.

— Сет, — говорю я, пробуя его имя. Я чокаюсь своей стеклянкой с его. — Спасибо за то, што спас Неро.

— Што на счет тебя? — спрашивает он. — Не поблагодаришь за свое спасение?

Я отмалчиваюсь. Я обнимаю себя и пью вино.

— Трижды, — говорит он.

Я смотрю на него.

— Столько раз я спас тебе жизнь, — говорит он. — Один раз в Полях свободы, один — от Викара Пинча, и теперь вот сейчас.

Правило трех. Если ты спас чью-то жизнь три раза, его жизнь будет принадлежать тебе. Нет. Это только глупая чепуха Джека. Даже и не думай об этом имени. Преданная. Обманутая. Я ненавижу его.

Дождь колотит по крыше палатки. Вода капает в жестянку. Дерево потрескивает и хрустит в железной печи. Я смотрю на свое вино.

— Зачем тебе все это? — спрашиваю я. — Почему ты спасал меня все это время? Ты не должен был. Мы были по разные стороны. Впрочем, как и сейчас.

— На чьей ты стороне в эти дни? — спрашивает он.