Храброе сердце

Янг Мойра

Так што вот и он. В чистой одежде, татуировки закрыты длинными рукавами рубашки с воротником, волосы коротко острижены и аккуратны. Он даже одел ботинки. Он выглядел совсем другим.

— Крид, ты просто офигенно красив, — говорит Эмми. — Никогда бы не подумала.

Он надевает маску и догоняет Молли. Он улыбаетца ей.

— Прекрасно выглядишь, — говорит он. Она ничево не говорит. — И пахнешь тоже замечательно, — добавляет он.

Она даже не смотрит на него, когда говорит: — Дай-ка мне кое-что разъяснить тебе, Солнечный Джим. Я не доступна. Даже если

бы это было не так, я не доступна для тебя.

— Ой, — говорит он.

—Ты ведь не носишь обувь, Крид, — говорю я.

— Особый случай, — говорит он. — И эти не мои, они Эш. Она на вахте.

Брэм берет Эм и поднимает её по лестнице в зернохранилище над амбаром. Кэсси ведет остальных к открытым дверям. Внутри горит дюжина фонарей, при свете которых все танцуют. Земельные Распорядители. Молодые. Сильные. Работяги. Скотоводы.

Мы входим.

— Молли! — я хватаю ее за руку и отвожу в сторону. — Што сказал тебе Брэм?

— Мне очень жаль, Саба, — говорит она. — Если Джек объявитца, ты должна держатца от него подальше. Ты не можешь связыватца с ним.

Все внутри у меня сжимаетца.

— Што? — говорю я. — Почему нет?

— Брэм уже обосновался здесь, — говорит она. — У него ушло много времени на то, штобы наладить связи, со мной и Слимом, и еще с несколькими людьми в округе. Никто не будет подозревать его кроме, как в преданности к Земельным Распорядителям. Он не может рисковать этим. За твою голову назначена цена, для него и так опасно укрывать тебя. Он только поможет тебе выбратца из Нового Эдема.

— Но... ты же сказала ему, што Джек твой друг? — говорю я. — Дело не только во мне, ты же знаешь, Молли, он в беде. Ты знаешь Джека.

— Конечно, знаю. — Она вздыхает. — Послушай, Саба. Джек все свою жизнь имел дело с неприятностями, — говорит она. — Он постоянно связываетца с этим и, каким-то образом, всегда выкручиваетца. Я знаю, што то, што сказал Брэм кажетца не очень справедливым, но ты должна подумать обо всех остальных. Мы должны уважать его желания. Это его дом. Мы не можем впутывать его и Кэсси, всех нас, в неприятности. Обещай, што будешь поступать, как он говорит.

— Джек послал за мной, — говорю я. — Я не могла преодолеть весь этот путь просто так.

— Как только ты уйдешь, — говорит она, — ты можешь делать все, што хочешь. Рискуй собой. Пообещай мне, што не будешь ничего предпринимать, пока ты здесь.

Сама по себе. Опять. Я снова могу рассчитывать только на себя. И делать то, што должно. Лучше не придумаешь. Я все равно хотела быть сама по себе. Брэм прав, я не могу рисковать их жизнями. И не хочу. Если Джек здесь появитца, я не покажусь ему. Но последую за ним, даже, если он будет с Тонтонами. Я буду преследовать его, пока мы не отъедим подальше отсюдова. Улучу нужный момент и поговорю с ним.

— Обещай мне, Саба, — говорит Молли.

— Обещаю, — говорю я.

— Нам лучше зайти внутрь, — говорит она. — Пошли.

Мой желудок трепещет, словно бабочка пойманная в паутину. В данную минуту вокруг слишком много всего, што мне не подвластно. Не прямо в этот

вечер, а с тех самых пор как я пересекла расщелина Яанн в Новом Эдеме. Мои руки снова и снова сжимаютца в кулаки. Я не могу принять собственные решения.

— Саба, за долго до твоего рождения, цепь событий уже была приведена в движение.

— Ты говоришь мне про судьбу. Я в это не верю.

— Не судьбу. Предначертание. Для тебя, для всех нас, што привело в одно и то же место.

— Мне просто нужно увидеть Джека, поговорить с ним, объяснить ему все. Потом мы выясним, што делать дальше, как лучше выбратца. Чем дольше я в стране ДеМало, тем сильнее у меня усиливаетца ощущение, што все уходит у меня из-под контроля.

— Саба! — говорит Молли.

— Хорошо-хорошо, — соглашаюсь я. И мы заходим.

На постаменте посреди амбара играет какая-та группа. Все толпятца вокруг этого постамента, кружась в вихре танца. Здесь должно быть человек пятьдесят, не меньше. Воздух жарок и влажен. В воздухе висят запахи пота. мыла, земли и ботинок. И кукурузы из зернохранилища, где прячитца Эмми. Во дворе на вертеле жаритца поросенок. Чьи-то руки то и дело взмывают в воздух, ноги топают. Здесь бьют в такт, здесь кругом люди, здесь што-то пульсирует и рычит. Упорно. Грубо. Здесь хаос. Толчея.

Здесь одни маски. Но чувствуется, што все взволнованы. Эти маски будто раскрепощают этих молодых Распорядителей. Три девушки на сносях сидят на табуретках у стены. Только музыканты без масок. Только заканчиваетца один мотив, его тут же сменяет другой. Медленный ритм отбиваетца по барабанам костями. Танцоры разбиваютца по парам. Все смеютца и визжат. Танцевать можно с кем угодно, не обязательно со своей парой.

Возвращаетца Брэм. Он мне едва заметно кивает, давай понять, што Эмми в аккурат над нами. Не на виду. Мы присоединяемся к танцующим. Молли и Крид. Я и Томмо. Лью и Маив. Брэм и Кэсси.

Под танцующих совсем несложно подстроитца. Все просто. Нужно просто прижатца к друг другу. И медленно двигатца, плечом к плечу, рука к руке, спина к спине, находясь очень близко к друг другу, но при этом не касаясь партнера. Два шага вперед, два шага назад, обходя друг друга по кругу. Глаза в глаза, которые смотрят на мир сквозь маски.

Лью с Маив очень увлечены разговором между собой, их головы склонены близко друг к другу. Крид болтает с Молли, а Молли же делает вид, што её здесь будто и нет. Я продолжаю смотреть на распахнутые двери в ночь. Мне совсем не хочетца быть здесь. У меня такое чувство, будто я в ловушке. Здесь слишком жарко. Я задыхаюсь.

— Мне нужно на свежий воздух, — говорю я Томмо.

Мы выходим наружу. Несколько людей стоят вокруг ямы с жареной свиньей. Мы спешим спрятатца в тени. От взглядов, штобы никто нас не услышал. Мы снимаем наши маски, я закрываю глаза. Чувствую, как прохладный воздух обдувает мое разгоряченное лицо. Делаю глубокий вдох.