Храм
Шрифт:
Рейс показал лист бумаги со своим рисунком.
— Вот где находится идол. Об этом говорит ваш ядерно-резонансный анализ, это же подтверждает математика.
Нзш поджал губы и задумался. Затем он сказал:
— Все в порядке. Пойдем и заберем его.
Две пойманные у реки обезьяны с большей или меньшей радостью снабдили их достаточным запасом мочи. Она была очень вонючей. Резкий, противный запах аммиака заполнил всю крепость. Вполне понятно почему рапы его избегают, подумал Рейс, когда все они поливали свои тела теплой вонючей
После того, как все закончили, Ван Левен раздал оружие. Из всех зеленых беретов остались только он и Дуги — насколько все знали, Базз Кокрейн все еще оставался на крыше башни — так что они взяли два себе G-11. Нэшу, Рейсу и Рене достались М-16 с крючьями.
Рейс, все еще одетый в черный немецкий бронежилет и синюю бейсболку, повесил крючья на пояс.
Коупленду и Рене дали полуавтоматические пистолеты «зиг-зауэр» Р228. Обычные ученые Краусс и Лопес остались безоружными.
Когда все были готовы, Ван Левен перешел из крепости в «Хаммер». Затем он пролез в заднюю часть вездехода и откинул вверх крышку люка.
Сначала появился его G-11.
Затем сержант медленно выглянул из люка и осмотрел окрестности. Его глаза сразу же вылезли на лоб.
Большой восьмиколесный вездеход окружили рапы.
Их хвосты шевелились за их могучими телами. Неприятные желтые глаза глядели прямо на него.
Ван Левен насчитал двенадцать стоящих на улице кошек.
Ближайшая к нему кошка фыркнула, почувствовала запах мочи и немедленно отошла от вездехода.
Остальные кошки последовали ее примеру, отойдя от бронированного вездехода и образовав широкий круг.
Сержант вышел на улицу с оружием наготове. Вслед за ним выбрались остальные.
Как и все, Рейс двигался медленно и осторожно, глядя на хищников и держа палец на спусковом крючке М-16.
Ситуация была очень странной. Профессор был уверен, что если кто-то из людей решит выстрелить, то, несмотря на их винтовки и пистолеты, рапы легко могут их уничтожить.
Но кошки не нападали.
Видимо люди были защищены от них какой-то невидимой стеной, которую звери отказывались пересекать. На безопасном расстоянии они следовали параллельно людям, когда те пошли в сторону прибрежной тропы.
Боже, какие они огромные, подумал Рейс, проходя между крупных черных кошек.
В последний раз он видел их вблизи через стекла «Хаммера», а теперь, когда от них не отделяли ни окна, ни двери, они казались вдвое больше. Он слышал их дыхание. Все было так, как описал Альберто Сантьяго — утробный звук, похожий на те, что издают лошади.
— Почему бы нам просто не перестрелять их? — спросил Коупленд.
— Нам не удастся сделать это быстро, — ответил Ван Левен. — Мне кажется, что в данный момент их неприятие обезьяньей мочи пересиливает желание нас убить. Если мы откроем по ним огонь, то желание выжить скорее всего пересилит в них неприязнь к моче.
Люди прошли по тропе вдоль реки и углубились в узкий проход в плато, рапы в отдалении следовали за ними.
Восемь человек вышли из пролома на дне кратера и увидели перед собой длинное озеро, в его центре в небо устремилась каменная
Поскольку не было дождя, то полная луна освещала кратер, купавшийся в таинственном синем свете.
Они взбирались по спиральной тропе, впереди шел Ван Левен.
Рапы всю дорогу крались у них за спиной. Своими черными головами и длинными острыми ушами они напоминали демонов, выбирающихся из ада и готовых сбросить Рейса и его спутников в глубины земли, если те сделают хоть один неверный шаг. Но запах обезьяньей мочи отгонял их, и они сохраняли дистанцию.
В конце концов все добрались до двух опор, на которых когда-то держался подвесной мост.
Сам мост лежал у каменной башни на той стороне ущелья на том месте, где его оставили нацисты.
Рейс посмотрел на крышу башни. Базза Кокрейна не было нигде видно.
Вместо того, чтобы перебраться к башне, Ван Левен повел по тропе их дальше к краю кратера.
Тропа шла то вокруг узкого водопада, то за ним, потом резко поднялась и привела их к краю кратера.
Профессор выбрался на край, посмотрел на запад и увидел возвышающиеся величественные пики Анд, их темные треугольные контуры накладывались на звездное небо. Небольшая речка слева питала водопад, а рядом с ней был участок густых джунглей.
В ту сторону шла узкая грязная тропа. Она не была здесь задумана, ее просто вытоптали.
Его внимание привлекла пара деревянных колов стоящих в грязи по обеим сторонам узкой тропы.
На каждый кол был насажен страшный череп.
Когда Рейс направил свет подствольного фонаря на один из черепов, то у него мороз пробежал по коже.
Он был очень страшен, этот эффект усиливался большим количеством свежей крови и разложившейся плоти, свисавшей по бокам. По их форме было ясно, что черепа не человеческие. Оба черепа были странно удлинены, у них были острые собачьи клыки, перевернутые треугольные ноздри и большие глазницы.
Рейс сглотнул.
Это были черепа самок рап.
— Примитивный знак «Не входить!», — сказал Краусс, глядя на отвратительное зрелище.
— Мне кажется, что они здесь не для этого, — возразила, принюхиваясь, Габи Лопес. — Они пропитаны обезьяньей мочой для того, чтобы кошки не приближались.
Сержант прошел мимо черепов и углубился в густую листву Остальные последовали за ним, освещая свой путь фонарями.
Пройдя еще метров тридцать, Ван Левен и Рейс оказались у широкого рва, похожего на тот, что был вокруг Вилкафора.
Этот, в отличие от вилкафорского, не высох. Он был полон воды, ее поверхность была на пятнадцать футов ниже края. Во-вторых здесь обитали очень большие кайманы.
— Замечательно, — произнес профессор, глядя на рыскавших у дна огромных крокодилов. — Опять кайманы.
— Еще одно защитное устройство? — спросила Рене.
— Из всех местных животных только у кайманов есть маленький шанс победить рапу в бою, — ответил Краусс. — У примитивных племен нет винтовок или проволочных ловушек, поэтому они ищут другие способы не подпускать кошек близко.