Хранитель лаванды
Шрифт:
— Там, наверху.
И как только она умудрилась до сих пор не замечать его? Последние несколько километров Лизетта шагала словно в забытьи — глядя в землю перед собой, тупо переставляя ноги, следя лишь за тем, чтобы ступать след в след за своим провожатым. И позволила себе отвлечься, думать о своем. Так было легче переносить долгие часы безмолвия, голод, одиночество. И вот теперь прямо у нее над головой, в утесах, омытое золотым светом, парило потрясающее поселение. Солнце уже миновало зенит. Молодые люди
— Это главное местное поселение с римских времен, и с тех же пор — крепость. Нынче Горд — оплот Сопротивления, — усмехнулся Фосиль, перехватив ее ошарашенный взгляд.
— Дух захватывает, — пробормотала Лизетта.
— Да. Но milice знает, что нас здесь много. Надо соблюдать крайнюю осторожность. Полицаи не в силах патрулировать деревню регулярно, однако устраивают набеги с тех самых пор, как немцы захватили власть в так называемой Свободной Франции.
— Зачем же рисковать, приходя сюда?
— Все равно безопаснее, чем ночевать в Кавайлоне. Прибавим шагу? Хорошо бы успеть в аббатство до темноты.
Они шагали еще около часа и наконец добрались до Горда, однако восхищение Лизетты прожило недолго. Стоило им войти в лабиринт запутанных улочек, как ее восторг сменился липким страхом, что растекался по жилам и глухо стучал в ушах. С площади раздавался отчетливый шум марширующих отрядов и рев моторов. Только немцы носили такие тяжелые сапоги. Только у немцев сейчас был бензин.
— Мне следовало вас предупредить, — сказал Фосиль, почуяв тревогу спутницы.
— Все равно мне надо привыкать.
— Верно. В Париже будет еще хуже.
— А что это за объявления? — поинтересовалась девушка, заметив на стенах множество листков.
— Что-то новое… — пробормотал Фосиль.
«Des Liberateurs» — кричали заголовки плакатов, а под ними размещались зернистые фотографии. Преступники. Первейший долг любого местного жителя немедленно сообщить, если увидит кого-то со снимков.
Из общего ряда Лизетте улыбалось безошибочно узнаваемое лицо Фрелона.
— Здесь оставаться нельзя!
Фосиль схватил ее за руку — впервые прикоснулся к ней намеренно. Ладонь у него была широкая и сухая — ладонь фермера. И тепло этой ладони вселяло в девушку уверенность и новые силы.
— Идите со мной с таким видом, будто мы не просто друзья, — шепнул Фосиль.
Девушка тихонько вздохнула и придвинулась поближе, чтобы он мог небрежно обнять ее за талию. Лизетта слегка прильнула к нему, чтобы выглядеть естественней. И как раз вовремя! В следующую секунду, напугав девушку до полусмерти, в переулок ввалилась группа солдат. И все же единственное, о чем могла думать сейчас Лизетта, — это об обволакивающем аромате лаванды.
— Поговорите со мной, — прошептала она. — О чем угодно.
Фосиль
— Ну я и послал его куда подальше. Думает, он самый умный!.. Только мои-то цветы все равно лучше. Я их решил пока оставить, чтобы пчелам… — Лизетта глазам не верила: он нарочно задел руку одного из проходящих мимо солдат. — Ах, месье, простите…
Солдат нахмурился, переводя взгляд на Лизетту, которую Фосиль крепко прижимал к себе.
— Документы!.. Здесь живете? — добавил солдат на чудовищном французском. Он был совсем мальчишка, младше Лизетты. Румяные щеки, коротко остриженные волосы.
Молодые люди начали рыться по карманам в поисках документов. Никогда в жизни Лизетта так не боялась, да и не думала, что способна бояться больше, чем сейчас — столкнувшись с врагом вплотную.
К ее удивлению, Фосиль не проявлял ни тени напряженности.
— Не, не тут. Навестил свою старую зазнобу, — безмятежно ответил он по-немецки.
— Говоришь по-немецки? — поразился солдат, мгновенно делаясь куда дружелюбнее.
— Да я сам немец! — отозвался Фосиль, все еще роясь по карманам. — Правда, живу во Франции. Прости, это все от радости — снова ее увидеть, понимаешь?
— Да не волнуйся! — солдат ухмыльнулся и махнул рукой, мол, не надо документов. — А мы тут с дружками в увольнительной на вечер, ищем, где б пивка выпить.
— Попробуйте бар месье Гриньона, — посоветовал Фосиль. — Он подает немецкое пиво. Под прилавком. Главное, стой на своем. Скажи, мол, ты от Лукаса. Только остальным не говори, ладно?
— Ты здесь рядом живешь? — поинтересовался солдат.
Фосиль дернул подбородком.
— Севернее, в Со.
— А что тебя не призвали?
— Я фермер, — пожал плечами Фосиль.
— Немец — французский фермер?
Фосиль улыбнулся.
— Нелепо звучит, да? Я родился в Баварии, а потом мы с мамой переехали на юг Франции. Для властей я французский гражданин. — Он положил руку на сердце. — Однако здесь я немец.
Юный солдат ухмыльнулся.
— Берегись, как бы тебя не призвали.
— Да я бы с радостью, но стране нужен мой урожай. Мне не разрешили бросить ферму.
— Везет же. — Солдат перевел взгляд на Лизетту. — А сестры у тебя нет?
Фосиль опередил ее с ответом.
— У нее нет, зато могу свести тебя с ее подружкой. — Он подмигнул. — Эй, а эти партизанские псы… — Он небрежно махнул рукой на плакат. — Уже поймали кого?
— Пока четырех. И вот-вот схватим этого, — солдат ткнул в фотографию Фрелона, — ловушка уже расставлена. Приходите вечерком посмотреть на казнь.
Он довольно осклабился.
— Тогда до встречи, — с деланой бодростью проговорил Фосиль.
Солдат двинулся своей дорогой, а Фосиль крепче прижал Лизетту к себе.