Хранитель лаванды
Шрифт:
Фосиль покачал головой.
— Выглядят новыми. Да и вообще слишком шикарны для этой части Франции. Не сомневаюсь, в Париже вам это с рук и сошло бы, а тут привлечет самое нежелательное внимание. Да и по горам в таком не походишь. Особенно на каблуках. На деревенскую девушку вы не похожи, а если не любите мерзнуть, то учтите, что одеты вы слишком легко.
Каков наглец!
— Я ценю вашу заботу о моем благополучии, Фосиль, но…
— А я не о вашем благополучии пекусь. Не хочу тащить вас по горам на руках, когда вас морозом прихватит. И не хочу получить пулю лишь из-за того, что ваши наряды нас выдадут. —
Девушка, раскрыв рот, посмотрела на Роже. Тот хмуро рассмеялся.
— С ним дело иметь — одно удовольствие, да?
Мадам Маршан тихонько коснулась руки Роже.
— Роже, можешь ночевать тут сколько угодно. Сам знаешь.
— Знаю, мадам, но одной ночи более чем достаточно.
Мадам Маршан перевела взгляд на Лизетту.
— Мы его зовем «долгоножка» — вечно ноги с кровати свешиваются.
Лизетта улыбнулась этой славной женщине, идущей на риск ради общего дела. Однако внутри у девушки так и кипела злость на Фосиля — а ведь с этим человеком ей предстоит провести вместе много дней, начиная с завтрашнего. Она остро ощущала его присутствие — всеми органами чувств. Запах лаванды, что он принес с собой, отсветы свечи на светлой бородке, голос… Вот он стоит спокойно и расслабленно, сунув большие руки в карманы и откровенно ее разглядывая. Щеки Лизетты пылали румянцем, она рада была, что в комнате темно.
— Роже, ты, верно, устал, — промолвила мадам Маршан. — Ну, ребятки, дайте мне вас накормить. Садитесь, садитесь… — Она ткнула Фосиля в грудь. — Да садись же!
— Нет, madame . Столько народа для вас — слишком большой риск.
Мадам Маршан укоризненно зацокала языком.
— Я тебе в матери гожусь. Не учи, что мне можно, а чего нельзя.
Лизетта заметила, что Фосиль украдкой покосился на нее. Она тотчас отвернулась.
— Пойдемте, Анжелина, — сказала мадам Маршан. — Непременно поешьте что-нибудь.
Лизетта почти не притронулась к еде. Ее подавляло присутствие этих двоих мужчин, в руках которых отныне находилось ее будущее.
Внешность Роже не обманывала — он и в самом деле оказался крайне харизматичен, причем за внешним блеском Лизетта увидела и острый ум. Она обратила внимание, с какой легкостью предводитель повстанцев сменил тему после того, как она рассказала несколько историй о курсах в Шотландии. Роже не задал ни единого вопроса о ее личной жизни, ее задании. Очевидно, и его, в свою очередь, ни о чем таком спрашивать не надо.
— Мы живем моментом, Анжелина, — тихонько произнес он. — И моя работа — позаботиться, чтобы вы выбрались отсюда на север.
Хозяйка дома тем временем налила всем к ячменному кофе немного какого-то крепкого спиртного напитка — должно быть, на основе картофельных очисток.
— Понимаю.
— И обещайте мне, что будете доверять Фосилю. Он эти края знает как свои пять пальцев, сумеет провести вас в целости и сохранности.
Лизетта посмотрела на своего соотечественника. Перестань он так хмуриться — и нетрудно вообразить, как он пленяет сердца по всему Провансу. Было в нем что-то крайне притягательное. Возможно, решила Лизетта, он кажется таким интересным благодаря своей молчаливости — ведь он совершенно ничего о себе не рассказывал. Причем вовсе не из-за обязательной секретности —
— Если Фосиль скажет, что надо идти таким-то маршрутом, не спрашивайте, почему да как. Просто делайте, как велено, — продолжал напутствовать Роже.
— Конечно. А Фосиль доведет меня до… куда?
— Если хотите что-то спросить, спрашивайте напрямую, — внезапно вмешался Фосиль.
Наконец Лизетта добилась от него хоть какой-то реакции! Отлично. Значит, эмоции у него все же есть. Говорил молодой человек с марсельским акцентом, но в речи слышались и иные оттенки. Только теперь, наконец-то глядя на него по-настоящему, Лизетта поняла, что именно беспокоило ее с самого начала. Кожа у Фосиля была медового оттенка, из тех, что под солнцем легко покрываются ровным загаром. Синие глаза. Золотистые волосы. Уж верно, в его жилах течет и саксонская кровь.
— Haben sie Deutsch blut ? — спросила она внезапно.
В кухне ощутимо повеяло холодком. Роже и мадам Маршан выпрямились и встревоженно переглянулись.
— Да, я немец, — отозвался Фосиль по-французски, глядя ей прямо в глаза немигающим взглядом.
— Простите, monsieur, — смутилась Лизетта.
Роже накрыл ее руку ладонью.
— Фосиля вам бояться нечего. Дела говорят громче слов, а он проявил себя истинным патриотом Франции.
— Вы хорошо говорите по-немецки? — поинтересовался Фосиль, и она уловила в его тоне нотку восхищения.
— Бегло.
— Это может оказаться очень полезным, — негромко произнес он себе под нос и наконец принял участие в общей беседе. Похоже, Лизетта все-таки растопила лед. — Первоначально Лондон просил меня проводить вас до Парижа. И я мог бы это сделать, mademoiselle, но обстановка на юге начинает накаляться. Гестапо вдруг стало гораздо активнее. Может статься, когда вы сядете в идущий на север поезд, я окажусь для вас только помехой, и гораздо безопаснее будет путешествовать одной. Впрочем, это мы решим в свое время.
— Вот и правильно, — одобрил Роже. — Оставляю вас на попечение Фосиля, Анжелина. И желаю успеха. Берегите себя. Я покину дом перед рассветом.
— Мы тоже, — сказал Фосиль.
Разговор перекинулся на предстоящее путешествие, а на Лизетту вдруг навалилась усталость. Мысль о предстоящем долгом странствии в обществе неразговорчивого партизана со всеми его тайнами и хмурыми взглядами совсем не радовала.
— Через Горд? — спросил Роже в ответ на какую-то реплику Фосиля.
— В аббатстве найдутся сочувствующие.
Под негромкий гул мужских голосов усталость двух последних дней начала понемногу брать свое. Лизетта встряхнула головой, силясь избавиться от сонливости, и заставила себя встать и заняться посудой. Мадам Маршан попыталась остановить ее, но Лизетта не хотела сидеть сложа руки. Убирая со стола, она наклонилась через плечо Фосиля, чтобы взять его стакан. Молодой человек почти не сдвинулся с места.
Пока девушка смахивала со стола крошки, мужчины поднялись. Фосиль поцеловал хозяйку дома и начал прощаться.