Хранитель Виртуальности
Шрифт:
— А это во избежание дальнейших сюрпризов! — говорю я и стреляю в третьего.
Он валится в траву словно подкошенный.
— Свяжись с Азазелло по кому! — требую я. — И держи ком так, чтобы я видел лицо Азазелло. Микрокамеру отключи.
— Он тоже работает только звуком, — говорит главарь. — Азазелло, собака, почта, компания, — называет он адрес, поднеся терком поближе к губам. — Этот адрес временно недоступен, — поворачивает главарь в мою сторону дисплейчик.
— Не временно, а навсегда, — уточняю я. — Тебе не повезло.
Наклонившись над трупом Ковбоя,
— Ты — слабое звено!
Главарь, не сводивший взгляда с моей руки, дергается лишь в самый последний момент. Но помогает ему это мало: просто пуля попадает не в лоб, а в висок.
Что же, даже Ковбой может чуточку промахнуться.
Отпустив руку Ковбоя, я вкладываю свой пистолет в руку главаря и углубляюсь в лес. Не стоит выходить на трассу напротив того места, где лежат четыре трупа. Меня, надеюсь, никто не видел, но все-таки…
Покидая место побоища, я бросаю взгляд в небо. Теперь оно уже не представляет для меня той ценности, что полчаса назад. Система отсчета вновь изменилась. И тебе, глупая птица, кружащая над трупами, никогда не понять того, что есть вещи поважнее, чем собственная жизнь.
Пройдя метров десять, я останавливаюсь и, спохватившись, ликвидирую дырку во лбу. Правда, без зеркала это сделать довольно трудно, поэтому я сооружаю на месте входного отверстия довольно большую шишку. Кроме того, я завязываю галстук так, чтобы он стал короче и шире. Скосив глаза на грудь, я убеждаюсь: дырка в сорочке не видна.
На трассу я выхожу примерно за километр от того места, где должен стоять побитый «мерс». Свой терком я у бандитов предусмотрительно не забрал, так что вызвать инспекцию возможности не имел, вот и пришлось идти пешком. Проформы ради я пытаюсь пару раз остановить попутку, но никто, естественно, незнакомца на дороге подобрать не жаждет. Альтруисты оставляют потомство гораздо реже, чем эгоисты, и за последние двадцать-тридцать лет это начало сказываться во всем — даже при элементарном голосовании на дороге. Возле моего покалеченного «мерса», как я и ожидал, стоит, мигая желтым маячком, машина службы безопасности движения. На обочине рядом застыл рухлядевоз — платформа для перевозки попавших в аварию машин.
— Здравствуйте! — киваю я инспектору. — Это моя машина. Но терком у меня отобрали грабители, так что предъявить права я не могу.
— Представьтесь, пожалуйста!
— Логвин Маркович Жовтяк, агент Винтерпола.
Инспектор смотрит на экранчик наручного теркома. Конечно, он уже выяснил, кому принадлежит машина.
— Что тут у вас произошло?
— Меня начала преследовать серебристая «Волга», номер ММЕ 12–03 ГОРИЛЛА. В машине было пятеро. Они спровоцировали аварию, вытащили меня из машины, понесли в лес. Ударили чем-то тяжелым по голове, дальше я ничего не помню. Очнулся — рядом никого. Я поднялся, пошел искать машину, но заблудился в лесу. Голова очень болит, — жалуюсь я.
Инспектор аккуратно записывает мой рассказ на терком. Услышав про больную голову, он вспоминает соответствующий пункт инструкции, вытаскивает из своей машины аптечку.
— Покажите рану! —
— У меня только шишка. Правда большая, — хвастаюсь я. — Ничего страшного. Если машина в порядке, я доберусь своим ходом.
— Нет. До выяснения всех обстоятельств вам за руль нельзя, — сочувствует мне инспектор. — Машина будет стоять на нашей площадке. Вот найдем серебристую «Волгу» и ее водителя, сверим характер повреждений, выслушаем и другую сторону — тогда сможете забрать машину. А пока садитесь в мою. Может, мне вас все же в больницу доставить?
Инспектор снова включает ком на запись и подносит к моему лицу.
— У меня только шишка. Ни тошноты, ни рвоты. В больницу ехать отказываюсь, — произношу я именно те слова, которые ждет инспектор.
Да, но что, если где-то есть другая запись, на которой я лежу в лесу с дыркой во лбу? Конечно, я знаю, что сказать, если такая запись когда-нибудь всплывет. Мол, мы с киллерами договорились обмануть Азазелло, я заплатил им вдвое больше, дырка в голове — всего лишь грим. Но все же… Сегодня я, совершенно неожиданно для себя, оказался на грани провала. Мне, можно сказать, на мгновение показали Знак Смерти. Еще один неверный шаг — и я, словно джинн, буду заключен в бутылку.
На чем же я прокололся? Кто меня заказал? Установщики виртаина или сатанисты?
«Предок, предок!»
«Храни тебя Первый».
«Меня заказал некий — Азазелло, адрес Азазелло: собака, почта, компания. Адрес ликвидирован, подозреваю две силы. Это или сатанисты, которых я вчера брал в „Клубе спиритов“, или установщики виртаина, мстящие мне за бандершу Афродиту и связанного с нею установщика, все в рамках моих служебных обязанностей».
«А вдруг это не установщики и не сатанисты, что если это какая-то третья сила?»
«Пока не вижу признаков, но учту и эту версию».
«Храни тебя Первый».
«И тебя храни».
Однако… У сегодняшнего инцидента могут быть последствия гораздо более неприятные, чем я предполагал. Третья сила… Что, если у предка есть какая-то инфо, неизвестная мне? И он меня, как предок потомка, аккуратненько об этом предупредил? Храни меня Первый!
Глава 10
У них есть нечто, чем гордятся они. Но как называют они то, что делает их гордыми? Они называют это культурою, она отличает их от козопасов.
…Мальчик был красив, умен и талантлив. Его отец занимал высокую ступень в Иерархии. И были перед мальчиком открыты все дороги, все пути мира, однако скучен и неинтересен был ему мир. Душа его жаждала нового, томилась по необычайному. Но только старые мехи мог предложить ему старый мир, и некуда было наливать молодое вино…
Вернувшись домой, я первым делом иду в кладовку, сливаю из бутыли верхний слой прозрачной, пахнущей спиртом жидкости, бросаю сахар, доливаю свежую воду.