Хранитель волков
Шрифт:
Велес видел, что Вали рассматривает гобелены с любопытством.
— Купил ради тепла и чтобы украсить дом, а не из религиозных соображений, — пояснил Велес, — по мне, так все боги похожи друг на друга.
Вошла маленькая темноволосая женщина того же племени, что и сам Велес, с ней пришли три мальчика с черными блестящими волосами. У одного из мальчиков была маска медведя, такая же, как маска волка у Велеса. Он закрывал ею лицо и рычал, пугая братьев.
— Вот видишь, об этом я и толкую, — продолжал Велес. — Для китового народа с севера это священные предметы. У наших ближайших соседей
Фейлег протянул руку к маске Велеса, и купец отдал ее.
— Зачем ты ее носишь? — спросил Вали.
— Чтобы привлекать к себе внимание на берегу, — пояснил Велес. — Только для пользы дела. У христиан есть выражение «волк в овечьей шкуре». А я, как вы видите, наоборот.
Фейлег поглядел на женщину с детьми через прорези в маске. Когда он опускал ее, Вали заметил, что на глаза человеку-волку навернулись слезы. Сам он их не заметил и не стал утирать.
— Тебя пугает огонь? — спросил Велес.
Фейлег покачал головой.
— Я грущу, потому что вспомнил свою семью, — пояснил он.
— Разве так бывает, чтобы одним махом сорвать с человека кожу, а в следующий миг плакать по мамочке? — удивился Браги.
— Я волк, — ответил Фейлег, не сводя глаз с играющих детей.
Велес удивленно поднял брови и пожал плечами. Затем он хлопнул в ладоши и обратился к старшему сыну:
— Ярило, ты уже не маленький, чтобы вот так носиться. Вот, возьми нож и зарежь козу, у нас сегодня почетные гости.
Мальчик взял нож и направился к загону, братья преданно потопали за ним.
— Женщина, скорее беги к Гейри за вином. Скажи ему, что я заплачу на будущей неделе. Это так ты подготовилась, когда я сказал тебе, что у нас будет гостить князь из северных земель?
Теперь уже женщина закатила глаза к небесам и пожала плечами, после чего отложила свою метлу и вышла из дома.
— Тебе надо чаще ее бить, — посоветовал Браги.
— Я не могу бить ее чаще, тогда у меня вовсе не останется времени на другие дела, — проговорил Велес, понизив голос и озираясь. Он хотел убедиться, что жена не слышит. — Но она все равно не слушается.
— Синяков у нее нет, — заметил Браги.
— У ободритских женщин синяки бывают редко, — пояснил Велес. — И еще они лягаются, как лошади, и кусаются, как медведицы. Ладно, будем пить эль, пока нет вина.
На столе стояла большая чаша с мутным пивом, и Велес пустил ее по кругу.
Мужчины пили, а тем временем люди то входили в дом, то выходили из него. Это были купцы со своими товарами, любопытные дети и друзья Велеса, которые пришли поприветствовать гостей.
Принесли зарезанную козу, вернувшаяся жена Велеса принялась жарить мясо на вертеле, что показалось Вали странным, — ведь у нее под рукой был горшок для похлебки. Он подумал, что, наверное, это такая ободритская традиция. Однако он признал, что мясо получилось очень вкусным и прекрасно шло с вином. После долгого пути, когда они питались только рыбой и растениями, найденными на берегу, это был настоящий пир, и у Вали улучшилось настроение. Браги, выпив, не мог удержаться, чтобы не рассказать, как они дали данам отпор, и в некоторых местах хватал Вали за
В итоге Вали оказался рядом с Велесом на низкой скамеечке перед огнем. В дыму и отблесках пламени славянский купец стал похож на диковинного духа, искры клубились вокруг него, когда он говорил, украшения, которые он надевал только дома, где его не могли ограбить, — янтарь и агат в ушах, золотые браслеты и застежки — сверкали в языках огня.
Вали предположил, что это бог Локи, которому он молился, принял человеческое обличье, чтобы помочь ему. Нет, вряд ли, хотя Велес, без сомнения, человек, непохожий на других, как и Локи — бог, непохожий на других богов. Вали не знал никого, кто, как Велес, мог бы читать наизусть целые поэмы и говорить исключительно о рынках и золоте, а не о битвах. Насколько понимал Вали, никаких средств за душой у Велеса не было: ни стад, ни полей, даже ремеслом, если не считать купли-продажи, он не владел. В его обществе Вали становилось весело, но в то же время немного тревожно. Он подумал об Адисле. Жива ли она? На него нахлынули чувства: гнев, беспокойство, отчаяние.
— Ты думаешь о девушке, — заметил Велес. — Я вижу, она для тебя не просто княжеская дочь, тебя выдает лицо. Как ее зовут?
Вино и еда, тепло очага и спокойствие от близости друзей помогли Вали разговориться.
— Адисла, — ответил он.
— Адисла? — удивился купец. Вали и не предполагал, что есть вещи, способные по-настоящему поразить Велеса. Оказалось, что есть. Он понизил голос, как будто не желая, чтобы их разговор слышали остальные. — Я помню ее, когда я гостил у вас, вы оба были детьми. Она прехорошенькая девочка, это верно, но не говори, что ты проделал такой путь ради крестьянской дочки! Неужели это правда?
Вали вылил остатки вина из бутылки себе в кубок и признался:
— Она для меня весь мир.
Велес возвел глаза к потолку.
— Ты говоришь как араб! — возмутился он. — Это арабы вечно превозносят любовь. «Моя религия — религия любви! Куда бы ни направлялись караваны Господа, моей религией навечно останется религия любви!»
— Все равно это лучше, чем религия войны.
— Неужели? — насмешливо проговорил Велес. — Значит, ты все-таки отрекся от Одина.
— Мне осточертел этот бог, — заявил Вали. — Если бы богов было много, я бы выбрал бога любви.
— Тебе стоит побеседовать с христианами, — заметил Велес. — Франкский король Карл — ревностный последователь бога Христа, а он бог любви. В сердце короля столько любви, что реки становятся багровыми от крови, когда он громит врагов своего бога. Вот уж воистину поразительная любовь.
— Такая любовь мне давно надоела, — сказал Вали.
— Понятное дело, судя по всему, ты одержим любовью иного рода. Разве твои соплеменники не говорят, что нельзя слишком сильно любить женщину? Купец Умайяд как-то рассказал мне одну историю о калифе, повелителе бескрайних земель, который влюбился в рабыню. Он мог бы потребовать от нее все, что угодно, но только этому болвану было мало. Он хотел, чтобы она сама, по доброй воле, дала это ему. Однажды ночью, когда они вместе лежали в постели, ему показалось, что она смотрит на него как-то не так, и с горя он бросился с башни.