Хранитель волков
Шрифт:
— Возвращайся на борт, ты, козья башка!
Это был Бьярки, берсеркер скинул за борт веревку. Конец упал в воду рядом с Вали, но он не схватился за веревку, хотя ему очень хотелось.
Он закричал в ответ во всю мощь своих легких:
— Сначала поклянись, что не станешь связывать нас и не попытаешься убить!
— Ты не можешь требовать с меня клятву!
— Еще как могу, — возразил Вали. — Если я утону, как ты получишь выкуп?
— Ну так тони!
Бьярки развернулся, чтобы отойти,
— Ладно, клянусь, исполню то, что ты требуешь!
— И ты убьешь любого, кто попытается связать меня или моих товарищей, пока мы находимся на корабле!
Вали не понял, действительно ли Велес пожал плечами, но, кажется, пожал.
— А ты научился торговаться, князь! — прокричал купец.
— Клянись! Никто не посмеет поднять руку ни на меня, ни на моих друзей!
— Ладно! — прокричал в ответ Бьярки.
От холода конечности Вали больно сводило судорогой, ему пришлось сосредоточиться, чтобы схватиться озябшими руками за веревку. Затем его подтянули наверх и перетащили через борт. Браги сидел там, где упал, моргая и потирая челюсть. Фейлег стоял, скалясь на трех воинов с копьями, которые не решались к нему приблизиться.
Бьярки подошел и проговорил низким, едва ли не задушевным голосом:
— Все, что ты требуешь, князь, будет исполнено. Все равно никто из вас пока не умрет. Уговор распространяется даже на старика, а волкодлака я и сам приберегу, чтобы убить его при всем честном народе.
— Куда мы направляемся? — спросил Вали.
— Обратно к Двоебороду, — ответил берсеркер. — Ты — цена моей свободы, ты и порядочный выкуп.
— Ты согласился на бесчестную сделку, — пробурчал Браги.
— Я рожден, чтобы умереть в бою, — возразил Бьярки, — а не в петле.
— Конунг имеет право на компенсацию за любого выкупленного им заложника, — сказал Велес. — И сумма будет немалая, потому что ты узник Хемминга, конунга данов.
— Мы ведь сбежали, — сказал Вали.
— Ты правда так думаешь? — удивился Велес. — Или все-таки это заслуга лазутчиков? Таким способом Хемминг всего лишь продал тебя Двоебороду, а все остальные считают, что ты просто уехал. Ловко придумано, как ты считаешь?
— Я убью тебя, Велес, — пообещал Вали, — можешь не сомневаться.
Купец пожал плечами.
— Мне кажется, ты сражен собственной глупостью. Нечего винить меня, вини себя самого. Я купец, деловой человек. Я покупаю и продаю то, что имеет хоть какую-то цену. Ты сам отдал себя в мои руки, явившись в Хайтабу безо всякой защиты.
— Ты же был моим другом, — сказал Вали.
Торговец хмыкнул.
— Моя дружба с вашим народом закончилась, когда вы сожгли мой дом в Рерике, — отрезал он.
Бьярки вмешался
— Мне его убить или скажешь ему, чтобы вел себя прилично? — спросил он, кивая на Браги, который уже поднимался на ноги. — За него тоже обещали заплатить, поэтому было бы обидно его потерять.
Вали жестом велел Браги сидеть тихо.
— Что-то ты больно заботишься о выгоде, — заметил Вали. — Неужели купец заразил тебя корыстолюбием?
Берсеркер сплюнул.
— Ничего подобного, — заявил он. — Пока я сыт, пока мне тепло и сухо, богатства меня не волнуют. «Скот умирает, родственники умирают, но я знаю, что не умирает никогда — слава великих деяний». Разве не так говорил нам господин Один? Смысл моей жизни — слава и исполнение обетов, вот потому я, когда мы высадимся на берег, и убью волкодлака. Он могучий воин, и тот, кто убьет его, прославится навеки.
— Меня не волнует судьба волкодлака.
— Тогда что тебя волнует? Девчонка? Забудь о ней. Хаарик везет ее к китовому народу, чтобы обменять на своего сына.
— О чем это ты?
Бьярки поглядел на Вали и засмеялся:
— О том, что теперь она невеста Домена.
— Объясни.
— Китовый народ собирается использовать ее в магическом обряде. Но с чего бы мне рассказывать тебе подробности? Я поклялся лишь защищать тебя на борту, а утешать тебя я вовсе не обязан.
— Если ты ее найдешь, получишь награду, — сказал Вали, уже зная, что ответит берсеркер.
— А где в том слава? — спросил Бьярки и отвернулся.
Вали охватило непонятное воодушевление. Первый раз он услышал что-то о судьбе Адислы. Уже от одного этого он стал немного ближе к ней. Он окинул взглядом судно. Некоторые лица были ему знакомы, остальные — совершенно чужие. Была здесь и пара берсеркеров; по случаю жаркого дня они разделись до пояса, но были так густо покрыты татуировками, что казалось, будто они и не снимали своих мехов. Он увидел несколько воинов, судя по лицам, с реки Гроа, что в десяти днях пешего пути от Хордаланда. У них были обычные для тамошних жителей бороды, заплетенные в косы. Значит, Двоебород использует наемников. Неужели готовится к войне? Или же просто оставил своих воинов охранять земли ригиров, а чужаков нанял, чтобы они выполнили его поручение?
Вали видел, что воинам с Гроа происходящее вовсе не нравится. Браги с Фейлегом убили их товарищей, и лишь страх перед Бодваром Бьярки не позволял им отомстить. Пока что они лишь косились на обидчиков и бормотали угрозы себе под нос, но держались на расстоянии. Браги они нисколько не смущали, он глядел на воинов с улыбкой, которая сообщала, что он готов ответить им в любой момент — пусть только захотят попытать счастья.
Вали отошел на корму и сел рядом с Браги.
— Ну что?