Хранитель волков
Шрифт:
Вали втянул в себя воздух. Он ощутил в ветре запах дыма и чего-то еще. Кто-то готовит мясо. Вали заслонил глаза от солнца и сощурился, вглядываясь вдаль. Там, по другую сторону фьорда, за невысоким зеленым холмом посреди равнины поднималась, извиваясь в воздухе, струйка серого дыма. Костер.
— Что это за место? — спросил Фейлег.
— Не знаю, — ответил Вали, — но собираюсь спросить.
Они вместе обогнули фьорд и пошли по травянистой равнине. До того костра было примерно три дня пути, но Вали по-прежнему не испытывал голода. Он вспоминал, как его стошнило кровью. Вали подозревал, что с ним действительно творится что-то неладное, хотя при этом не чувствовал себя больным. Напротив, он ощущал себя невероятно здоровым — если хлебнуть
Фейлег собрал какие-то травы, чтобы приложить к ране, однако Вали было ясно, что волкодлак сильно болен. Он обливался потом, от него веяло жаром, и Вали даже с десяти шагов ощущал в его дыхании сладкий привкус. Молодого князя раздражало, что из-за Фейлега приходится делать привалы, раздражало, как он сам понимал, безо всякой причины, просто ему хотелось двигаться дальше. На самом деле он злился на Фейлега, и эта злость, кажется, не отпускала его с той минуты, как он очнулся на борту корабля. Почему он не может просто бросить его? Потому что не может. Вали ощущал себя буквально привязанным к Фейлегу, как тучи привязаны к земле нитями дождя.
Он ведь пытался убить Фейлега в поселении Хемминга, но говорил себе, что ему помешало появление мальчика. Хотя на самом деле ему не хватило духу. И когда его восприятие мира изменилось, когда мысли стали течь как-то по-другому, Вали понял, почему ему не хватило духу. Он ощущал сродство с волкодлаком. Эта мысль тяжко давила на него, и он не хотел признавать эту тяжесть, так же, как не мог отказаться от нее.
Над ними разразилась гроза, бурная, с холодным дождем, но Вали не стал останавливаться. Костра давно не было видно, однако и сквозь завесу дождя угадывался запах отсыревших углей. К нему примешивался еще один запах — кислый привкус от раны волкодлака. Вали старался не обращать внимания на то, что с ним происходит из-за этого запаха, но у него в голове все громче раздавалось рычание, вытесняющее разум, и он отказывался признаваться себе самому, что это значит. Жажда крови. Крови. Запах и вкус крови не отпускали его с того момента, как они покинули корабль, и он никак не мог избавиться от этого ощущения во рту.
Они нашли потухший костер, когда солнце начало опускаться за большой черный пик, рассыпая по небу последние лучи. Поблизости никого не оказалось, но земля была утоптана, и на траве, где спали люди, остался запах звериных шкур и остывшая зола.
— Они отправились вглубь материка, — сказал Фейлег.
Вали кивнул. Он знал.
— Значит, идем за ними, — сказал он.
И сплюнул. Весь день во рту то и дело скапливалась слюна.
Князь как будто превращался в волкодлака. Фейлег лишь испуганно посмотрел на него и сделал так, как было приказано.
Гроза прошла, а когда взошло солнце, они нагнали охотников на оленей. Их вывел на след новый костер, а еще соблазнительный запах готовящегося мяса.
Целое семейство сидело вокруг двух конических шатров из березовых шестов и оленьих шкур. Там, где шесты сходились, образуя конус, было оставлено отверстие, и над одним из шатров вился дымок, который и привлек Вали и Фейлега. Однако сейчас их главной заботой стали два человека, которые принялись стрелять в них из луков. Стрелы упали довольно далеко, потому что у обоих охотников были нелепые маленькие луки. Стрелы застряли в земле, не долетев, на них не было зарубок для тетивы.
Вали почувствовал, как вскипела кровь, он был готов драться, и ему пришлось объяснять себе, что в том нет нужды. Но он все равно по-другому воспринимал действительность. Его первой мыслью была мысль об убийстве. Он ощутил руку волкодлака у себя на боку, и меч вылетел из ножен, не успел Вали коснуться его. Фейлег швырнул меч в сторону лучников
Охотники в темно-синих плащах, отделанных красной и золотой тесьмой, поняли, что братья пришли с миром, и двинулись им навстречу. «Весьма необычные люди», — подумал Вали: у них были темные волосы и голубые глаза, как и у него самого. Они улыбнулись друг другу, затем охотники проговорили что-то на непонятном языке и уселись на землю перед ними. Вали не понял ни слова.
Волкодлак ослабевшими пальцами развязал свой мешок. Он предложил охотникам мех с вином, и они с благодарностью выпили. Это был тот самый мех, из которого пытался пить Вали. Он был уверен, что вино испорчено, однако охотникам оно, кажется, пришлось по вкусу. Один из них указал на рану Фейлега, а затем на их стоянку. Вали поднялся, чтобы последовать за охотниками, и понял, что Фейлег не может встать. На ночной переход ушли все его силы. Князь еще ни разу не видел волкодлака в таком состоянии. Он понял, что случилось: рана загноилась. Волкодлаку осталось жить недолго.
Вали заставил себя вспоминать, чтобы снова стать тем мальчиком, который рос в доме рядом с поселением Двоеборода, молодым человеком, который любил Адислу и клялся умереть за нее. Но у него в голове плескалась грязная болотная вода, и он с трудом формулировал мысли. Его осенило, что надо помочь Фейлегу встать. Вали присел на корточки, закинул руки человека-волка себе на плечи и поднял его. Этот человечный поступок как будто немного привел Вали в себя, и в голове слегка прояснилось. Перед ним люди китового народа или же их сородичи из глубины континента, которые живут охотой на оленей. Хемминг упоминал, что Хаарик собирался обменять Адислу на своего сына. Может быть, эти охотники знают, где находится и кто такой этот Домен, о котором толковал Бодвар Бьярки.
В лагере охотники жестами предложили братьям зайти в один из их шатров — коту. Там сидела женщина с маленьким ребенком. Она посмотрела на чужаков с подозрением, однако указала Фейлегу на шкуры, предлагая лечь. Вали опустил волкодлака на землю и вышел. Внутри коты было невыносимо душно. Ему хотелось на солнышко.
Фейлег, тяжело дыша, лежал на оленьей шкуре. Он едва не погиб, следуя за Вали в заданном им темпе. Волкодлак не сомневался, что князь каким-то образом околдован, однако решительно шел за ним. В душе Фейлега что-то шевельнулось, когда он повстречался с Адислой, и он твердо знал, что будет искать ее до самого конца. Он вдохнул запахи коты: еда и кислое козье молоко, оленьи шкуры и костер из березовых поленьев. Все это удивительным образом успокаивало. Фейлег вспомнил, как когда-то сиживал с братьями и сестрами в темноте у очага, слушая рассказы о приключениях и славных подвигах. Тогда он понятия не имел, что отличается от других людей, что ему уготована особая судьба жить среди волков. Многие годы Фейлег даже не пытался входить в человеческие жилища, но сейчас он был счастлив. Это Вали теперь сидел снаружи, опустив голову, и глядел на свои ноги.
Вошел какой-то человек, пониже остальных, в четырехугольной шапке с откинутыми назад концами. Человек кивнул, улыбнулся в знак приветствия, сел и провел рукой по волчьей шкуре, которую носил Фейлег. Волкодлак не ощутил в его жесте угрозы и позволил ему откинуть шкуру. Тот осмотрел рану. Покачал головой, осторожно коснулся пальцами. Затем развернулся и приказал что-то женщине. Она поднесла Фейлегу миску с каким-то варевом, и он с признательностью съел все.
— Руохтта, — сказал незнакомец Фейлегу. Указал на него, изобразил, как ложится и закатывает глаза.