Хранитель Врат
Шрифт:
Он не прошел и пятидесяти шагов, как за его спиной материализовался Паук и тихо спросил прямо в ухо, заставив Бригадира подпрыгнуть от неожиданности:
– Не меня ищешь?
– Тебя, тебя, кого же еще, – проворчал Бригадир, злясь то ли на себя за проявленную слабость, то ли на Паука за дурацкие шутки, абсолютно неуместные в данной напряженной ситуации. – Ты что пугаешь? Так и заикой можно остаться. Да пес с ним, с заикой. Я тебя пристрелить мог с перепугу. Ты же видел, ТТ у меня, это не игрушка. Дырку сделаешь – потом не запломбируешь. Ты вообще думай, что делаешь, а то ходит как привидение. Пугает…
– Чего хотел? – перебил Паук.
– Хотел узнать подробнее,
– Я тебе говорил. Бесы это по-вашему. Разные, но все злые. Хотят нас к себе забрать. Санек где?
– Да спит он.
– Уверен?
– Уверен, я проверял.
– Пошли, еще раз проверим. Его нельзя без пригляда оставлять.
– Ну пошли. Только обещай, что не будешь пытаться его убить. Иначе мне тебя пристрелить придется.
– Я уже обещал. Я мог это сделать сразу, но не стал, ибо дал Слово.
– Тогда пошли. Твои слова звучат дико, но другого объяснения я пока не вижу.
Они подошли к лагерю. Все оставалось по-прежнему. Костер горел ровно. Парни крепко спали, заботливо укрытые спальниками.
– Где Санек?
– Вон там. – Бригадир указал на валявшийся в тени спальник.
– А Боцман?
– Вон сопит. Аж с присвистыванием.
Паук недоверчиво огляделся, потом подошел к Саньку и бесцеремонно откинул спальник. Санька на месте не было. Вместо него валялись два булыжника и пенка.
– Ушел все же, гад, – расстроился Паук. – Проверь, все на месте?
– Все, – уверенно ответил Бригадир. – Ну, еще Пиксель в лазарете. А так все.
– Пиксель? Пошли проверим. Вернее, ты иди, а я тут останусь. Мало ли что. Смотри в оба.
– Да куда Пиксель денется? У него нога сломана. И под реланиумом он, – проворчал Бригадир, уже направляясь в лагерь.
Паук остался. Внимательно осмотрел контур. Сдвинул всех ближе к костру. Обновил некоторые знаки.
Вскоре появился запыхавшийся Бригадир.
– Пропал Пиксель, – с ходу выдал он. – В палатке пусто. В лагере нигде нет. Я проверил.
– Пошли посмотрим, – предложил Паук. – Тут парни в безопасности.
Они быстро спустились в лагерь и заглянули в лазарет, затем в палатку Пикселя. Того нигде не было. Вещи остались нетронутыми. Даже налобник сиротливо лежал на полу. Паук внимательно осмотрел палатку и подходы к ней.
– Сам ушел. Один. Туда пошел. – Паук указал в сторону пещеры.
– Ты что несешь?! – возмутился Бригадир. – Куда он пошел?! И как? У него нога сломана. Он там просто не пройдет! Он, скорее всего, до ветру пошел и свалился. Сейчас лежит где-нибудь без сознания. Ему помощь нужна, а мы тут сопли жуем! Пиксель! Андрей! – громко крикнул Бригадир.
– Не кричи. Бесполезно. Нет больше Пикселя. Умер он.
– Ты опять за свое! У него нога сломана была! Он не мог умереть! От этого не умирают. И уйти сам он не мог!
– Пиксель мертв, – уверенно повторил Паук. – И ушел туда. Искать бесполезно, да и небезопасно. К тому же тут и падать особо негде. Сам знаешь. Ушел он. Завтра вернется.
– Ну и пес с тобой, – зло крикнул Бригадир и плюнул под ноги. – Не хочешь помогать – сиди тут, чакры свои прочищай. А Пиксель, между прочим, тебя тогда не бросил. Он тебя из пещеры на себе пер. Рисковал, но пер. И в калибру ту он за тобой прыгнул. Не знал, что там его ждет, не рассуждал, а просто прыгнул. А ты…
– Пиксель мертв, – упрямо повторил Паук. – Сейчас о живых беспокоиться надо.
– Да иди ты… – Бригадир еще раз плюнул, взял фонарь и ушел.
Паук посидел несколько секунд, закрыв глаза, потом встал, собрал вещи Пикселя. Зашел в палатку Санька, собрал его вещи. Все это он сложил в большой тюк, отволок его
– Пикселя нигде нет. Дальше искать бессмысленно. С рассветом прочешем все внизу.
– Бесполезно, – тихо произнес Паук. – Он завтра сам придет… к вечеру. Только тебе он не понравится.
Бригадир замолчал и растерянно смотрел на Паука. В его мозгу столкнулись две реальности, два разных мира и никак не хотели укладываться в более или менее понятную структуру. Его привычный мир, где все просто и понятно, а если не понятно, то, по крайней мере, прогнозируемо, мир, где все можно объяснить и предвидеть, исходя из простой логики и знаний физических законов, его материальный мир рушился как карточный домик. Есть такая настольная игра: из небольших брусков складывается башня. Каждый игрок по очереди вытаскивает из этой башни по брусочку, пока башня не развалится. Так вот сейчас он ощущал себя такой башней, из которой достали все возможные бруски, и она начинает распадаться на части. При этом внешне еще выглядит солидной, устойчивой, но это лишь химера. Она уже разваливается. Внутреннее напряжение перешло грань, когда было возможно все вернуть на место и башня обречена.
Виновник крушения, тот, кто вытащил последний блок из основания, нарушив устойчивость всей конструкции, стоял рядом и сосредоточенно смотрел в огонь. Бригадир знал Паука несколько лет. Он его нашел, буквально вытащил со дна и сделал из него человека. Он видел его в разных ситуациях и всегда знал, чего от того ожидать. А потом случилась эта история с ножом, и все. Паука не стало. Вместо него появился кто-то другой. Нет, не просто изменился характер или проявились новые черты. Появилась другая личность, полностью отличная от психотипа Николая Паукова. Другой характер, темперамент, мысли, действия, физические реакции… Все другое. Бригадир раньше думал, что так не бывает. Он, конечно, слышал полулегендарные околонаучные истории подобного типа о серьезных изменениях личности, особенно после черепно-мозговых травм, но сам такое видел впервые. И если с Пауком и его диагнозом все более или менее понятно, то как объяснить то, что он видел сам? Как объяснить поведение парней, бой с тенями, исчезновение Пикселя? Как объяснить всю эту мистику последних дней? При всем при том версия Паука в его системе координат выглядит вполне логично. К тому же он сформулировал ее еще заранее и весьма точно спрогнозировал последствия. Почему Паук оказался единственным из всех, кто реально знал, что надо делать? Можно предположить, что после удара головой у него кроме прогрессирующей шизофрении открылись какие-то экстрасенсорные способности и он действительно может видеть и чувствовать больше, чем нормальные люди. Версия, безусловно, интересная, и ее можно взять за основную, рабочую, все равно других логичных объяснений нет, но она не раскрывает и половины пережитых сегодня странностей. Бригадир решил оставить эту скользкую тему на более подходящий момент, но не удержался и спросил:
– Так ты, значит, не Паук. А как тебя называть-то теперь?
– Называй как хочешь, – презрительно бросил Паук. – Мое настоящее имя Рахман, но Паук тоже здесь, так что зови как нравится. Но ты не о том спрашиваешь.
– А о чем надо?
– Например, почему вы все еще живы. Ну или как отсюда вывести хотя бы половину людей. Да мало ли чего!
– Что, все так плохо?
– Хуже, чем я думал. Их много, а я не могу их победить в этом теле. Все каналы загажены. Голова – как выгребная яма. А еще алхимией балуется. У вас тут все такие или это мне бракованный попался?