Хранитель

Голотвина Ольга Владимировна

«Пра-авильно, от такого позеленеешь! Увидеть знак Клана на груди у собственного слуги, которого с детства в своем доме растил… да тут спятить можно! Если б я такую штуку углядел у кого-нибудь из грузчиков в Аршмире - взял бы лукошко и пошел бы на пристань землянику собирать!..»

–  Хозя-аин! Да все в порядке, хозяин, я ж все объясню! Вина глотни… вот так, хорошо… - Орешек поспешно убрал цепочку под куртку.
– Ну да, я теперь немножко Сокол, но это ничего, не обращай внимания… вот подушку под бок поудобнее… А

ты чего хохочешь, верблюдица белая? Или не слышишь - в калитку кто-то барабанит?
– Орешек перешел на наррабанский язык с нарочито сварливыми интонациями: - Ступай, женщина, отвори, не мешай мужчинам беседовать!..

Пухлая смуглая девица с круглыми, немного навыкате глазами тревожно глядела на Нурайну.

–  Я - Сахна-шиу, дочь Таххара… Он владелец дорожного приюта… У нас умирает женщина, грайанка. При ней никого из земляков, и она боится, что ее похоронят не по-грайанскому обычаю. Послала за тобой, госпожа, потому что у нее в Нарра-до других знакомых нет.

–  Ты ошиблась, голубушка. Я недавно в этом городе и никого здесь не знаю.

–  Знаешь, Нурайна-шиу! Вы с ней сегодня на мечах дрались. Да ты не бойся, на погребение тебе тратиться не придется: у нее деньги есть, она весь кошелек тебе оставляет.

Нурайна нахмурилась:

–  Аранша?! Не может быть! Она была совсем здорова! Я же ее не… она же не…

–  Вот и мы думали - здорова! Пришла такая веселая, всех в приюте вином угостила, сама с мужчинами пила… а потом глаза закатились, упала, страх такой… Лекарь сказал: иногда удар не сразу дает о себе знать… Умирает, бедняжка, и ни одного грайанца рядом, ни словечка на родном языке…

–  Погоди… как - ни одного грайанца? С ней же двое были, мужчина и женщина!

–  Случайные какие-то, уехали уже. А она твердит: костер, костер…

Страх сжал сердце Нурайны. Неужели она убила эту славную сероглазую девчонку? О Безликие, нет! Они же дрались не всерьез!.. Хотя ей ли не знать, что иной вроде бы легкий удар, который боец в запале сражения почти не замечает, может на всю жизнь оставить человека калекой или убить…

–  Я сейчас… только предупрежу кое-кого…

Забавно сморщившись, девица потерла переносицу:

–  Мужчину, с которым ты путешествуешь? Конечно, госпожа. Я подожду здесь, у калитки…

Нурайна метнулась через дворик к дому.

–  Мне нужно уйти, - сказала она с порога.
– Заболела женщина, с которой у меня был Поединок Мастерства.

–  Меч возьми, - ответил Орешек, даже не обернувшись. А увлеченный его рассказом Илларни рассеянно покивал:

–  Возвращайся скорее, девочка…

Нурайна сорвала со стены меч и бегом вернулась к калитке. На миг она замешкалась: ей показалось, что она упустила, не заметила что-то очень важное. Но что именно - вспомнить не смогла.

* * *

С

довольным видом Вахра-вэш отошла от калитки. Ну вот, хоть что-то можно будет сообщить госпоже Арлине: прибежала какая-то женщина, увела с собой высокую грайанку. Очень хорошо, надо же отрабатывать серебряную монету, которую Вахра уже разменяла на медь.

Но бежать ли к госпоже прямо сейчас? Пожалуй, не стоит. Не случилось ничего важного, и на дополнительную плату рассчитывать, увы, нельзя.

Вздохнув, Вахра-вэш вернулась к своей постоянной неравной битве - одна против троих…

Предвечерняя духота тяжелым одеялом навалилась на город, вызывая у прохожих глухое сердцебиение и навевая тоскливые мысли.

* * *

Нурайна прислонилась к забору, чтобы пропустить закрытые носилки, которые несли двое полуобнаженных рабов.

–  Ну и жара!
– устало выдохнула она.
– Далеко еще?

–  Далеко, Нурайна-шиу. Вот, выпей, освежись…

–  Что это?
– покосилась женщина на глиняную фляжку.

–  Сок тхау с водой… хорошо снимает жажду.

Преодолев брезгливость, Нурайна припала к горлышку. Кислый, с горчинкой напиток был теплым, но приятным. Однако лучше после него не стало. Виски сжал обруч легкой боли, на затылок словно легла тяжелая рука.

Нурайна глянула вслед медленно удаляющимся носилкам - громоздкому сооружению из черного бархата.

–  А каково тому, кто внутри?
– преодолевая слабость, сказала она.
– Мало того, что жара, так еще дышать нечем…

–  А нам, Нурайна-шиу, носилки никто и не предлагает, - вздохнула Сахна и так же забавно сморщила нос, как тогда, у калитки.

Чуть пошатываясь, Нурайна выпрямилась. Внезапное прозрение ошеломило ее. Она вдруг поняла, что же упустила она, что просмотрела.

То, как Сахна потерла переносицу, вызвало в памяти беседу у калитки. Тогда пухлая ручка так же взметнулась к лицу, гортанный голос проворковал:

«Хочешь предупредить мужчину, с которым путешествуешь? Я подожду…»

Сахна знала, что Нурайна приехала сюда с мужчиной и живет под одной крышей с ним. В таком случае простая вежливость требовала обращаться к грайанке как к замужней женщине! Все так и называли ее: Нурайна-вэш!

А эта девица упорно величает ее «Нурайна-шиу». Откуда она знает…

Накатывала слабость. Перед глазами плыли цветные пятна. А встревоженный разум продолжал искать ответ.

Только один человек - по ее собственному требованию - именовал ее «Нурайна-шиу». Нхари-дэр… Смотритель ковра и подушек…

Нурайна повернула отяжелевшую голову и в упор взглянула в лицо Сахне. Ей ответил выжидательный хищный взор - взор стервятника, который чертит круги над добычей и прикидывает, можно ли спускаться…