Хранитель
Шрифт:
Орешек не рассуждал, он просто приподнялся на руках, встал на колени, тихо скользнул в черное отверстие с каменными стенами.
Сначала ему показалось, что он не сможет одолеть эту почти вертикальную трубу, но потом лаз стал наклонным. Вскоре парень понял, что ползет навстречу струе свежего воздуха - сырого, холодного, невероятно вкусного. Как мог Орешек до сих пор дышать густой вонью, царящей там, внизу? Не воздух, а прокисший студень!
Луна плеснула в лицо потоком яркого серебра. Орешек с наслаждением поднялся во весь
Конечно, он выберется наверх. Обязательно выберется. Но сначала - глубокий вдох, спокойный выдох, снова вдох…
Перестали трястись руки, не дрожат ноги, сердце бьется ровнее, пятна перед глазами не плавают.
Теперь можно и наверх. Только выудить из грязи Заплатку - ишь, лежит, словно обыкновенная тряпка! Встряхнуть, накинуть на плечи, застегнуть… Конечно, в плаще карабкаться из колодца несподручно, но вдруг Заплатка обидится, если бросить его на дне хоть ненадолго? Вдруг отправится искать более заботливого хозяина? Кто знает, что у них на уме, у этих плащей…
Вей-о! Да чтоб в этот колодец Многоликую со всеми ее демонами!.. Да чтоб ему наизнанку вывернуться! Чтоб его землетрясение по камешку… До чего стены скользкие, а? Наверху есть за что зацепиться, так не дотянешься…
Орешек поймал себя на том, что по привычке бранит проклятый колодец вслух, и поспешил прикусить язык.
Но было поздно. Наверху его услышали.
В пронзительном лунном сиянии над краем колодца возникло лицо. Ошеломленный Орешек разглядел и узнал его. Но ведь это же…
Орешек не успел окликнуть стоявшего наверху человека: тот шагнул в сторону и исчез. Тут же появился вновь - и воздух застыл в горле Орешка от изумления и ужаса: в вытянутых руках человек держал чудовищных размеров глыбу. Какая же нужна силища, чтобы такое поднять?!
Миг - и гигантский обломок скалы полетел на голову Орешку.
Парня в который раз спасла школа мастера Аунка. Извернувшись гибким движением, Орешек упал между стенкой колодца и врезавшейся в дно глыбой. И замер, застыл. Наверное, сверху он выглядел раздавленной куклой.
Наверху было тихо. Интересно, этот гад ушел или все ешь любуется делом своих рук?.. Ладно, не до старости же с этой каменюкой обниматься…
Бросив взгляд наверх, Орешек встал. Для этого ему пришлось приподнять край глыбы, зажавшей полу плаща, и парень еще раз изумился нечеловеческой силе убийцы.
Вей-о! Да ведь этот мерзавец ему отличную услугу оказал. Глыба могла стать смертью - а стала ступенькой к жизни
Дотянуться с нее до выбоины в стене… подтянуться… вот и край колодца!
Взгляд скользнул вокруг - и наткнулся на невысокую фигурку в одежде, посеребренной лунным светом. О Безликие, неужели горная фея?
Но чудесная сказка закончилась, не начавшись. Женщина тоже заметила его, замахала руками, позвала негромко,
– Сюда! Скорее все сюда! Это ведь он, да? Он?!
Из белесого моря, в которое луна превратила кустарник, вынырнули Рифмоплет, Челивис, Тихоня и незнакомый мужчина в цветастом наряде циркача. Они обступили Орешка, наперебой вполголоса загалдели, а темноволосая женщина, вблизи совсем не похожая на фею, все пыталась поцеловать ему руку.
– Я знал, знал!
– выбился из общего гама голос Рифмоплета.
– Такие не погибают! Я первый сказал - Сокол в другом месте выберется… надо склон осмотреть…
– Ну уж нет!
– возмутился Челивис.
– Это я первый сказал - склон осмотреть! Кстати, я прихватил меч господина.
– Вот уж спасибо так спасибо!
– от души сказал Ралидж, принимая из рук Челивиса Саймингу.
– Кстати, вы не видели здесь… ну… кого-нибудь чужого?
Все переглянулись и дружно замотали головами.
– И все-таки здесь кто-то был… - задумчиво сказал Ралидж - и сам удивился своим словам. Почему - «кто-то»? Он же узнал этого человека!
Нет, он наверняка ошибся. Не мог же, в самом деле, это быть купец Аншасти!..
28
Если бы Орешек и Ингила вновь увидели поляну, на которой звучали возвышенные строки «Принца-изгнанника», они нашли бы там лишь одно изменение: сарай щеголял новенькой дверью. Впрочем, сейчас дверь эта была приоткрыта и не мешала двоим пленникам уныло глядеть, как бабка прилаживает над костром чугунный котел.
– Не бойся, мой мальчик!
– успокаивающе сказал Айрунги.
– Эти идиоты нас даже не обыскали. Ожерелье при мне. Мы всегда сумеем сбежать.
– Ой, не надо!
– встрепенулся Ильен.
– То есть… я хотел сказать… да, конечно, сбежим. Только, ради Безымянных, надо бы ожерелье в покое оставить! Ты же обязательно что-нибудь придумаешь! А эта вещь…
– Ладно, ладно, там видно будет… - рассеянно отозвался Айрунги. Куда внимательнее он вглядывался в манипуляции бабки над котлом.
– Эй, почтенная!
– повысил он вдруг голос.
– Что ж ты своих друзей так скверно кормить собираешься?
– Вот возьму сейчас палку и меж ушей причешу!
– меланхолично отозвалась старуха, не оборачиваясь к пленникам.
– Тебе-то что за печаль? Тебя угощать не стану!
– И хвала Безымянным! А палкой мне не грози. Мне хуже палки - глядеть, как ты заячью тушку зря извести намерена. Это что ж за блюдо получится: вода, заяц - и все!
– Соль еще… - растерялась под таким напором бабка, но тут же вспылила: - А ты кто таков, чтоб учить? Повар, что ли?
– Да, повар!
– гордо воскликнул Айрунги.
– И еще какой повар… чтоб тебя, дуру старую, Хозяйка Зла в твой же котел запихнула!