Хранители Реликвий
Шрифт:
Дарсейн оказался прав, когда не стал применять Клинок против Наставника. Подобное могло стать для моего пращура роковой ошибкой. Повелитель Орр-Серегана при неподчинении мог отвернуться от Владыки моллдеров, а это повлекло бы гибель всех темных эльфов от мала до велика.
Во время битвы на перевале я как бы покинул тело Дарсейна, смог взглянуть на него со стороны. Что ж, мы оказались очень похожими внешне, только мой предок был гораздо старше, не старик, конечно, но уже и не молодой. Я смотрел на него из плоти того самого «желтого света», который погубил Вейнда, а он… он тоже видел меня, хотя и не разглядел во мне своего потомка.
Минуло полторы тысячи лет. И та и другая стороны залечили страшные раны Готтальской войны. Моллдеры вполне обжили свои скалы, нагло потеснили троллей, орков и лиатаргов, даже создали могучую державу. Именно по вине клыкастых иные расы бегут в Индалеор и Ландеронскую империю – гнет Готтала выдержать не так уж просто.
Люди тоже оправились, только куда быстрее, ведь им же не пришлось искать новый дом взамен старому. Они восстановили Инфио и Оплот Союза, подчинили себе Леса Аделаиды, а на месте перевала, где со своей армией насмерть стоял Владыка, возвели могучую крепость – Северный Предел.
Да, много воды утекло, сменились десятки поколений, родились и умерли те, кому посчастливилось жить уже после кровавой войны. А Наставник и его Ученики по-прежнему коптят небо, словно время стало над ними не властно, а смерть отвернулась от них навсегда. Те, кто предался Рил'дан'неоргу, по мнению Дарсейна, переставали быть живыми людьми, становясь марионетками правителя Орр-Серегана. Правда ли это, я не знаю, но Вейнд, Хазарт и даже Неррая казались мне вполне живыми, и особо рьяной верности своему Учителю я в них не почувствовал…
Я вытащил из-за пояса небольшой метательный ножик с деревянной ручкой. Он был самым заурядным, имел прямое лезвие и широкую выемку у острия. Таким удобно убивать в подворотне или темном переулке. Один удар в спину – и жертва отправится к Девилхору, так и не поняв, что же случилось.
Внимательно осмотрев кинжал, я принялся выцарапывать на податливой поверхности рукояти разномастные узоры и руны. Рисунки не играли важной роли, главное заключалось в том, чем именно чертить эти символы. А чертил я их Клинком Багрового Заката. Это было ужасно неудобно; заостренный конец Реликвии постоянно срывался с узкой ручки метательного ножа, знаки выходили кривыми и смазанными, а сам нож все время норовил выскочить из ладони, нарушив несложное колдовство.
О способе применения данного оружия я старался пока не думать, ибо мои сокровенные мысли могут услышать недруги. Главное, быстренько закончить ритуал, спрятать кинжал куда подальше и забыть о нем до тех пор, пока не наступит время решительных действий. Вопрос не в том, когда оно наступит, а в том, в чьей спине окажется мой рунный ножик.
Муторная процедура заняла больше часа. Отложив в сторону Клинок, я принялся созерцать плоды своего «творчества». Руны вышли не сказать что уродливыми, но какими-то скошенными, словно погнутые сильным ветром деревья. Ладно, и так сойдет. Главное, чтоб они действовали точно, не давая сбоев. Раньше руническая письменность казалась мне жутко сложной и заумной, но после «встречи» с Дарсейном мои знания по поводу древних знаков возросли многократно. Я мог читать их, писать и даже использовать в несложных магических комбинациях. Одну из таких комбинаций я и провел. Осталось только
Эко загнул. Я-Марк не понял бы ни слова, а вот я-Дарсейн прекрасно разбирался в терминологии мистицизма и общей магии.
Осторожно, словно хрупкую вещь, я воткнул нож меж палубных досок так, чтобы лезвие смотрело вертикально вниз. Затем взял Клинок Багрового Заката и проткнул на запястье самую крупную на вид вену. Ярко-алая кровь резво потекла по узкому кровостоку старинного артефакта, на мгновение застыла на самом кончике, а потом крупными каплями принялась орошать изрезанную знаками рукоять кинжала.
Через мгновение пришла слабость и боль. Меч выскочил из ослабевших рук и упал рядом с окровавленным ножом. Повинуясь усталости, я опустился прямо на палубу, прислонившись к деревянным перилам. Вот и все, заурядная процедура наделения предмета волшебными свойствами закончилась; осталось лишь дождаться, когда красная влага высохнет.
Зачарованная ручка очень быстро стала багрово-коричневой, а вот руны по-прежнему оставались алыми. Собственно, так и должно быть. Некогда Дарсейн уже пробовал зачаровать подобным образом лук и стрелы, так что конечный облик заколдованного предмета я представлял: стальная часть не изменится, деревянная основа потемнеет, а вырезанные символы станут сначала красными, а потом и вовсе белыми.
Внезапно послышались мягкие шаги. Не позволяя себе разлеживаться, я вскочил, отряхнулся и спрятал ножик во внутренний карман куртки. Только не хватало, чтобы кто-то посторонний увидел чародейский ритуал. Подобные процедуры следует проводить подальше от любопытных и слишком много знающих субъектов, вроде Риддена. Например, в собственной каюте, но там имелись три неблагоприятных фактора: Рикк, Дэллу и Арсэлл. Последний, как выяснилось, неплохо владеет лагиртом, а следовательно, может разбираться и в рунной волшбе.
На палубе появился именно Арсэлл. Он осмотрелся по сторонам, бросил удивленный взгляд на капли крови и обратился ко мне:
– Вижу, ты наконец поправился. Заклятие Тионы пало окончательно? – Темный эльф Готтала как-то особенно криво ухмыльнулся, демонстрируя всему свету свое неверие в слова мистика.
– А с чего ты взял, что проклятие послала не Тиона? – в тон ему поинтересовался я.
– Это тебе орк объяснит. Он у нас мастер добывать тайную информацию.
Я мог лишь подивиться пронырливости и осведомленности зеленого балбеса. Мало того, что он одним из первых узнал о плавании в Дикие Леса, так теперь еще и про Дар Высших пронюхал. Впрочем, с Даром я загнул. Скорее всего, Дэллу просто подослал Рикка, дабы маленький летун проследил за всеми делами Риддена.
– И что же тебе известно, темный?
– Почти ничего, – мрачно отозвался моллдер. – Болтают много всего. И про тебя, Марк, и про… – он замялся, – и про Диану.
– Что с ней? – Мне и так был ясен ответ, но хотелось получить его из чужих уст.
Арсэлл опустил глаза и отвернулся.
– Мертва, да?
– Она покончила с собой, – выдохнул готталец. – Вскрыла вены… Айрен не успела ее спасти… Мне жаль.
– Темные эльфы считают смерть вратами в иной мир… лучший мир, – отчего-то сказал я, вспоминая религию Готтала. – Все мы там будем, рано или поздно. А сейчас нужно выжить любой ценой. Выжить и отомстить.