Хранители времени
Шрифт:
— Это ты сама придумала или прочитала где? — не утерпел Наблюдатель.
— Что?
— Так, вздохнул. Продолжай.
— Смертные глупы и податливы, они тают, как воск в моих руках, и становятся тем, что желаю я. Нужно не слишком сильно сжимать кулак, стравливать умников друг с другом и наказывать бунтарей так, чтобы урок запоминался надолго. А катаклизмы, возникающие в ходе некоторых опытов — малое зло. Высшие сферы от них не рухнут.
За пять тысяч лет этот спор в разных вариациях повторялся неоднократно, но Наблюдатель всегда получал от него удовольствие. Всетемнейшая же искренне считала себя единственной и неповторимой… Бедняжка.
— А Хранители? — задал он свой
— Хранители — болезнь, — обрубила женщина. — Вирус. Стоит им вылезти, и всё идёт кувырком! Рикку и Славояра до сих пор как вспомню, так вздрогну. Сорок лет угрохала на мерзавца барда и стерву амазонку! Потом, конечно, пошло легче, но… Знаешь, сколько усилий нужно, чтобы подавить бунт? Вдобавок, от огненных шаров у меня портится маникюр, а от криков казнимых мучают мигрени!
— И кидал меня рок от Асгарда до чертогов Хель… — пробормотал Наблюдатель, который в одном из бунтов принимал самое деятельное участие, а именно, организовывал. Книга Бытия услужливо открылась на короткой заметке, сделанной кроваво-красными чернилами. Из неё следовало, что если бы не Хранители, некстати подтолкнувшие Высшие сферы к равновесию, через семь лет, пять месяцев, семнадцать дней, три часа, двадцать одну минуту и шесть секунд фее вообще ни о чём не пришлось бы тревожиться. "Гнилая отмазка это ваше "малое зло", значилось ниже.
Бог понаблюдал, как его увольнение переползает в раздел "Несбыточное будущее" и улыбнулся. Он был большим мастером по части улыбок: в его арсенале присутствовали добрые, злобные, зловредные и воспламеняющие. Эта, например, была способна вывести из строя целую армию. Его божественность изволили гневаться.
— Не сердись, что я стараюсь выжечь эту заразу как можно раньше, — в тоне феи проскользнул намёк на раскаяние. — Чем тратить время на борьбу со следствием, лучше устранить причину. В конце концов… — Всетемнейшая явно не успела придумать, что "в конце концов", поэтому заявила: — Без них дела шли отлично! Сам посуди: дохлый Светоч, обозлённые вампиры, орущие смерды, сожженные деревни, море крови — дивная картина! А эти только из леса выползли и на корню план зарубили!!! Но сколько бы они ни бегали, поединок будет всё равно. От каждого по уму, каждому по заслугам. Как один, они встают передо мной, закованные, точно в броню, в решимость держаться до конца, и, как один, вопят от боли, пока не сорвут горло… — Она мелодично рассмеялась.
Раскачиваясь на стуле с риском опрокинуться, Наблюдатель размышлял о прахе и тлене, о несовершенстве мира и тяжких страданиях всеми забытого сироты, заточённого в мрачной глубокой пещере ("пещера" не уступала номеру в пятизвёздочном отеле, но это к делу не относилось). Раньше он об этом не задумывался: да и когда было? То великаны, то герои, то подвиги (во имя людей, между прочим, и хоть бы раз кто поблагодарил!) то работа, синекурой именуемая, чтоб её цверги в Нифльхейм уволокли… Ох-хо-хо…
Словом, ему хотелось обкуриться, упиться в дым и, прихватив девиц посмазливее, завалиться в гости к Бахусу.
— Я нисколько не скучаю по "старым, добрым временам", — продолжала слегка обескураженная его молчанием Всетемнейшая. — Решительно. Абсолютно. Мне нравится моя жизнь, ведь я сделала себя сама. Я…
— Морская черепашка по имени Наташка с очками из Китая такая вот крутая…
— Что?
— Что "что"? — флегматично переспросил бог, испепеляя плазменным сгустком подвернувшегося паучка. Он ещё гневался.
— Что ты только что сказал?
— Разве я что-то сказал?
— Да! Сказал!
— Милая, ты о чём? Может, тебе сходить на приём к нашему
— Ты… ты… пошёл ты на… Да!!! — плюнув на хороший тон и попытки держать себя в руках, заверещала Всетемнейшая. — Я скучаю по тем временам! Я хочу, чтобы было по-прежнему! Хочу, чтобы смертные дрожали при одном звуке моего имени!
— Но и сейчас дрожат… — робко возразил Наблюдатель.
— Ма-а-алчать!!! Я хочу просыпаться и видеть из окна выжженную пустыню и дым, клубящийся над Роковой горой!! Хочу видеть, как орды моих рабов бессчетной лавиной катятся на запад — уничтожать, крушить, стирать в порошок!! Доволен?!
— Фрекен Морган, я люблю вас такой, какая вы есть, — искренне сказал бог. — Не меняйтесь никогда! Грабьте, душите, убивайте!
— Так ты поможешь или нет?
— Зачем? — прикинулся дурачком Наблюдатель. — Сама же говорила, что у тебя всюду глаза и уши, ими и пользуйся.
— Но раньше ты так хорошо не мешал…
— Когда это было?.. Так и быть, сделаю жест доброй воли. С оливковыми ветками и голубями. Знаешь ты, а, быть может, не знаешь… — Наблюдатель замолк.
— Что? Что?
— Ты испортила мне паузу. Я хотел тебя подготовить, но если ты считаешь, что чистые раны зарастают скорее… Сокровище у них.
— Какое сокровище? — недоумённо переспросила фея.
— То самое.
Трюмо, поймав "ту самую" улыбку испуганно звякнуло, покрываясь трещинами, но Наблюдатель к капризам зеркала был привычен и даже бровью не повёл.
— Не поняла…
— Сакроооовище! — с придыханием повторил Наблюдатель.
— А?
— То, чего нет, — пояснил он.
— Ты… сам… как? — спросила Всетемнейшая с той интонацией, с которой обычно говорят у постели тяжелобольных.
— Я — хорошо. Ты стоишь, липа обручий? Да нет, вряд ли… Сидишь? Лучше ляжь и наколдуй себе стакан валерьянки или брому ведро, потому что я начинаю поэтические чтения. Ну, во имя златых крыш Вальхаллы!.. Энного числа месяца знея в два сорок три утра было совершено несанкционированное изъятие безымянного боевого артефакта ПФБСФ (полифункциональный, без стабильной формы) восемнадцатого уровня, инвентарный номер 8-314-21 из спецхрана долины Нирнаэдд, — старательно выдерживая сухой протокольный слог, процитировал Наблюдатель. — Объект был заменен садовым инструментом типа «лейка», перемещён на локацию СП-312 согласно марейской системе координат, преобразован в холодное рубящее оружие типа «секира». В тот же день трансформирован хозяином направленно — в стрелометательное оружие арбалет марки Антарес-8, применён в бою, повторно трансформирован в секиру. Авторские права соблюдены, экслибрис сохраняется при всех…
— Они заполучили сокровище… — пролепетала фея. — То самое. То, чего нет. Артефакт восемнадцатого порядка из нирнаэдского хранилища, а ты говоришь мне об этом только сейчас!.. — Из трубки донёсся вскрик и звук упавшего тела.
— Только не в обморок! — привстал Наблюдатель. — Лучше сразу ко мне в постель.
— Обойдешься! — гневный рявк потонул в бульканье. Фея шумно сглотнула. — Вот теперь поговорим. Ставки принимаешь?
— На что?
— Только не надо этой бальдровской наивности! Будто я не знаю, что это ты на некоем пиру сначала донимал гостей насмешками, а после подпоил пророка настойкой на листьях черемухи и сидел в углу с довольной харей, внимая пророчеству, пока по башке бутылкой не получил! Ничему тебя жизнь не учит!