Хранители времени
Шрифт:
Близился закат. Солнце пробивалось сквозь листву, и казалось, что деревья объяты пламенем… Нет, об этом не рассказывать, рисовать надо. Вот когда начинаешь жалеть, что не художник.
— Что это за лес такой?! — верещала Яна, отбиваясь от полчища комаров. — Питомник комариный! Их же тут море!!!
Всё верно, по лесу идти — не то, что по парку гулять. Там, если не будешь смотреть под ноги, обязательно вступишь в кучку рыжего, оставленную чьим-нибудь питомцем, здесь — споткнёшься о корень или провалишься в яму. Не будешь смотреть перед собой — колючая ветка обязательно вмажет по лицу.
Из-за этого медведя мы и потерялись.
Вернее, сначала потерялся я, увидев живого мишку и решив посмотреть на него поближе. Мысль, что это может быть опасно, в голову почему-то не пришла. Яна заметила мой боковой манёвр и поспешила следом. Предупредить Идио, конечно, не догадалась.
И джунгли настоящие поглотили тех, кто вырос в джунглях каменных.
Медведя мы не догнали, зато провалились в чью-то нору, едва не наелись ядовитых ягод, к счастью, вовремя заметив, что их не клюют птицы, забрели в болото, наткнулись там на змею… Яна заорала так, что распугала всё зверьё в округе, а Идио сразу нас нашёл.
Это было только начало.
Зачем Яна полезла на дерево за жестким, кислым, червивым яблоком? Мало того, что руки исцарапала, так ещё и сверзилась оттуда! Правда, после того, как сорвала вожделенное яблочко, а все остальные от тряски попадали на землю. Идио надкусил одно, поморщился и выкинул в кусты. Пока сестрёнка грызла свою кислятину, я решил покормить белочку и непременно с ладони — детство розовое вспомнил, подманил её чупа-чупсом, завалявшимся в кармане…
Белка тяпнула меня за палец и ускакала.
— С кем поведешься, от того и наберешься, — дожевывая яблоко, изрекла сестра. Идио, искавший в мешке противостолбнячную микстуру, поднял голову, окинул нас тоскливым взглядом и что-то пробормотал. Что именно — я не расслышал, но вряд ли это были стихи.
Потом мы шли целых сорок минут, и всё это время умудрённый горьким опытом Идио зорко следил за нами, пресекая любые попытки свернуть с тропинки в чащу и отнимая подозрительные цветы и ягоды. Едва солнце спустилось за деревья, и небо заполыхало всеми оттенками красного, он с видимым облегчением сбросил мешок на землю и объявил привал. Мы слегка удивились, и тогда Идио спокойно объяснил: в лесу темнеет быстро, а искать в непроглядной тьме хладные тела или, того хуже, обглоданные кости ему совсем не хочется…
Дальнейших объяснений не потребовалось.
Скоро на поляне горел маленький костерок, Яна рылась в мешках, удивленно фыркая всякий раз, как ей попадалось что-нибудь вроде фонарика, тефлоновой сковородки или банки говяжьей тушенки "Завтрак туриста", а я ползал по траве, расстилая одеяла. Идио, порыскав в кустах, приволок здоровенного зайца. Споро ободрал с него шкуру (кажется, это называется "свежевать"), выпотрошил и вручил Яне. Та оглядела тушку, обиделась и толкнула целую речь на тему "Почему я? Нечестно!", а мы, как китайские болванчики, согласно кивали головами — пусть говорит, что хочет, лишь бы готовила.
Идио кивал так усердно, что в него швырнули
Скрытый травой родничок, который без труда отыскал Идио, я нашёл бы только в том случае, если бы в него вступил. Миллионы мелких пузырьков поднимались из глубины воды и с шипеньем лопались на поверхности. Природная газировка оказалась ужасно вкусной, но дико холодной, зубы от неё мигом заломило. Мы напились, наполнили котелок и чайник и неторопливо побрели назад.
По дороге Идио рассказал мне пару семейных страшилок, объяснил, как при помощи небольшого количества серы изготовить отличную бомбу-вонючку и наговорил кучу комплиментов… моей замечательной, необыкновенной сестре.
Я поделился рецептами со своей кухни и без труда убедил парня, что быть единственным ребенком в семье не так уж плохо. Примеров из жизни приводить не стал (Яна бы мне казнила), а рассказал свою любимую сказку — триллер с элементами мистики о братоубийстве, инцесте, предательстве, отравлении и государственном перевороте.
— Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ли
Смиряться под ударами судьбы,
Иль надо оказать сопротивленье
И в смертной схватке с целым морем бед
Покончить с ними? Умереть. Забыться.
И знать, что этим обрываешь цепь
Сердечных мук и тысячи лишений,
Присущих телу. Это ли не цель
Желанная? Скончаться. Сном забыться.
Уснуть… и видеть сны? Вот и ответ…
— Вы ещё долго будете кругами ходить?! — прозвенел возмущенный крик.
Вечер уступил место ночи, в лесу сгустились тени, и за каждым кустом притаилось по лохматому чудищу. Но на поляне ярко горел костёр, искры жгучими светляками кружили в воздухе, в котелке аппетитно булькало заячье рагу, и было совсем не страшно.
Страшно стало, когда я посмотрел вверх.
Мириады звёзд переливались на тёмном ночном небе, словно разноцветный бисер, рассыпанный по бархатному покрывалу. Далёкие и холодные, близкие и знакомые, они восходили над лесами и равнинами юной Земли, видели, как возводились величественные пирамиды и дворцы эпохи Возрождения. Они смотрели на костры инквизиции и Москву, сожженную Наполеоном, на утлые лодчонки каменного века и белопарусные фрегаты, бороздившие моря в веке семнадцатом, на крошечные самолетики-этажерки и на первый искусственный спутник Земли.
Рисунок звезд меняется медленно, десяти человеческих жизней не хватит, чтобы это заметить. Их свет идёт до нас миллионы лет и видим мы то, чего давно нет… но стоит ли думать об этом? На звезды надо просто смотреть. Восхищаться. Искать знакомые и радоваться им, как старым друзьям…
Но на этом небе я не смог найти ни одного созвездия из тех, что видел дома летними ночами. Не потому что плохо искал, а потому что их просто не было. Исчезли Лира, Орёл и Лебедь, погас Летний треугольник, на месте с детства знакомого ковшика Большой Медведицы зловеще сияли пять алых звёзд. Чужим, незнакомым был узор небесных огней, и я, наконец, понял: это всё наяву. И замок, и лес, и ключ, что висит у меня на шее.