Хранители времени
Шрифт:
Поэтому, открывая глаза, я уже твёрдо знал, кто я, где я, что это за место, что за мир, почему вместо стен ёлки и березы, а вместо потолка — небо с белыми пылинками облаков.
Итак, раннее утро в лесу. Солнце светит, птицы щебечут, костёр дымится. На линиях защитного круга (не врите, не похож он на жабу!) вспыхивают крохотные алые искорки, а, может, это мне мерещится спросонья. Идио мурлычет что-то под нос и усердно пытается отчистить кинжалы от ржавчины, Яна делает гимнастику…
Что? Яна?! Делает гимнастику?!! Правда, делает… Если только этот мазохизм с элементами
Мои глаза открывались всё шире, а челюсть отвисала всё ниже. Сестрёнка, которую всегда перекашивало при одном слове «физкультура», без подготовки, без тренировки, играючи выполняла упражнения, на которые я после года (года!) занятий в секции карате, даже не замахивался. Мне захотелось побиться головой о стену, или, на худой конец, об дерево. А ещё больше — побить об него головой ведьмуси.
Яна закончила упражнения вертикальным шпагатом (я отстранённо подумал, что камень тоже подойдёт), взяла у Идио гребешок и села на землю, изящно скрестив ноги. Покрепче стиснула зубы и попыталась причесаться. Сизифов труд.
— О, вы проснулись, сударь Хранитель! — Идио кивнул мне. — Как самочувствие?
Я вздохнул. "Руки болят, ноги болят, комары искусали, но спасибо, что спросил".
— Мы! Не! Хра! Нители! — Яна отчаянно дергала гребешок, но волосы стойко держали форму "я упала с самосвала, тормозила головой".
— Конечно, конечно, — парень понимающе закивал. — Шпионы повсюду. Будьте спокойны, госпожа амазонка. Вы — не Хранители.
— Я не ама… ёрш твою медь!!! — взвизгнула сестрёнка, случайно выдрав у себя клок волос. — Сколько раз повторять?!
— Но зачем же кричать? — удивился де Вил, потряхивая головой, как пловец, которому вода попала в ухо. — Я и так прекрасно слышу.
— И все окрестные деревни, — поддержал я, немного придя в себя.
— На три дня пути вокруг никаких деревень, — возразил Идио. — Дикий лес, знаете ли… всем жить охота.
— Та-а-ак… а поподробнее? Что за лес такой?
— Самый большой лесной массив Пустоземья, где по сей день сохранились такие реликтовые виды плотоядной флоры и фауны, как вурдалаки, сколомандры, гнилецветы, гигантские росянки… — и проводник перечислил ещё полсотни зловеще звучащих названий. — Ходят слухи, что там живут и… — ещё десятка полтора страшных слов, — но доподлинно неизвестно, ведь это заповедный лес, туда никто не ходит, — подвёл он итог. "Всё правильно, дураков нет, — подумал я. — Может, и мы, как нормальные герои, пойдём в?.." — В обход — семь дней пути по бездорожью, Один говорил лесом идти, да и мы уже в нём.
— А вот не запугаете, не запугаете! — возмутился я. — Чего нам бояться? Человек — царь природы!
— Природа об этом не знает, она неграмотная, — проворчала сестра.
— Согласен. Только есть все равно хочется. На пустой желудок бояться не в кайф.
— Его божественность вчера все слопала, — огорчил меня Идио, копаясь
Полезно и детям, и дядям, и тётям, а кой для кого я ваще як наркотык…
— Сало!!! — прослезился я. — Спаситель мой!.. Леди Янина?
Сестра демонстративно закатила глаза.
— И не подумаю. Кашевар сегодня ты, сэр тиран. Топай за водой.
— П-пачему я?! — оскорбился "сэр тиран". — Готовка — удел женщин! Мужчина должен беречь себя для подвига! Для героических свершений!
— У нас демократия. Равноправие, — заявила сестрёнка тоном "мы подумаем и я решу" и повернулась ко мне спиной. Каково?! Да что она о себе думает? Да за кого она меня держит?! Я… я… да я сейчас!.. За водой, говоришь?
— Я помогу, — вызвался Идио.
— Ты и готовить умеешь? — изумился я.
— Э-э-э… нет. Почти. Но моя матушка говорила, что когда двое объединяют "почти ничего", что-нибудь да выйдет!
— Ноль, помноженный на ноль, даёт в итоге ноль, — возразила Яна, пытаясь освободить гребешок, намертво застрявший в лиловых кудрях.
Итак, у нас был котелок с водой, мешочек гречки, сало и соль. Оставалось только как-то всё это соединить в кашу.
— Может, вскипятим воду? — неуверенно предложил я. — Кашу вроде как варят…
— Точно! — обрадовался Идио. — Наши кухарки всё время что-то кипятили и варили!
Яна зафыркала, еле сдерживая хохот.
— Ты что-то сказала? — обернулся я.
— Кто? Я? Нет, просто вздохнула. Дерзайте, юные таланты.
Вода закипала. Я подозрительно рассматривал гречку.
— Какая-то она у тебя… странная. Грязная.
— Она такая уже была, когда я с кухни её стянул! — защищаясь, воскликнул Идио. — Может, помыть надо?
— Ты раньше вспомнить не мог?! — возопил я. — Теперь крупу в кипящей воде мыть?! Значит, так: эту воду мы быстренько сливаем в чайник, а ты с котелком — бегом к ручью.
— Почему бегом?
— Чтобы вода не остыла, а то, знаешь, есть очень хочется. Цигель, цигель, ай-люлю!
Яна наблюдала за нами уже не злорадно, а с неподдельным интересом.
— Принёс? Наконец-то… Так… теперь высыпай крупу в воду. Помешаем немножко. И этой пакостью ты собирался меня кормить?
— А откуда я знал? У нас же слуги были! Я ел, а не готовил!
— Ну хоть про то, что булки на деревьях растут, ты знаешь?
— Что, правда????
— Деревня… Теперь сливай воду с шелухой… осторожно, гречку не высыпь! Вот… теперь заливай горяч….аааааа! не на меня леей!!!
— А вы ноги не подставляйте!!!
— Как говорил Аркадий Райкин: "Гы-гы-гы", — донеслось из-за спины.
— Захлопни форточку! — сердито обернулся я и похолодел: Яна держала арбалет, с интересом его рассматривая. Проверила тетиву, потянула за рычаг, попыталась приладить болт. — Яна?
— А? Что? — подпрыгнула застигнутая врасплох сестрёнка. — Я? Ну, я просто…
— Ян, не надо, пожалуйста. Помнишь, что в прошлый раз было?
— Ой, да ладно! Это же дрова, а не арбалет, его только в печку!.. Так. А как из этого… и куда вот это? — задумалась она.