Хранители
Шрифт:
Погода снова изменилась. Теперь кому–то не нужен стал ни снег, ни туман, а, наоборот, понадобился ясный день, при свете которого легче разглядеть происходящее на равнине. Ветер стих. Облака разогнало. День обещал быть теплым и солнечным.
— До заката нужно во что бы то ни стало достичь Ворот Мории, — говорил Гэндальф спутникам. — Это не так далеко, но троп мы с Арагорном не знаем. И он и я были здесь давно.
Мория — там. — Маг махнул рукой на юго–восток — Ворота в тени гор. Я специально пошел с перевала на юг, теперь мы выгадали несколько миль. Пора идти.
— Пора–то пора, — проворчал Боромир. —
Теперь впереди рядом с магом шагал Гимли. Ему единственному не терпелось попасть в Морию. Они вели отряд к горам. В древности с запада к Воротам Мории можно было подойти по берегу Сираннона; этот поток брал начало неподалеку от Ворот. Но то ли Гэндальф сбился, то ли местность с тех пор изменилась, на том месте, где предполагали, реки не оказалось.
Утро давно кончилось, а отряд все бродил меж камней. Они и всматривались с вершин валунов, и вслушивались, но ни блеска, ни плеска воды никто не уловил. Края вокруг лежали безжизненные, ни единой птицы в небе, а о том, что может принести ночь, путники даже помышлять боялись. Надежда уже почти угасла, когда Гимли, все рвавшийся вперед, подозвал остальных. К нему поспешили и оказались неожиданно на берегу высохшего русла. Ни единой лужицы не блестело на дне. Но зато вдоль берега вела хорошо заметная, только сильно разрушенная временем тропа.
— О! Вот он, наконец! — с облегчением воскликнул Гэндальф. — Это — Сираннон, Привратный Поток, как его еще называли. Но куда подевалась вода, ума не приложу! Такой шумный был, помнится… Идем! Мы и так задержались.
Отряд устал. У хоббитов болели ноги, но они упорно тащились вперед по старой, неровной тропе. Солнце уже клонилось к закату, а они, позволив себе лишь короткий привал для еды, все еще шли к горам.
Но вот за крутым поворотом дорога принялась петлять, следуя прихотливым изгибам русла, вдоль скальной стены. Вдруг она выпрямилась и повела их строго на восток. Скоро впереди показался осохший порог. Через неширокий проем, несомненно пробитый когда–то в камне водопадом, теперь едва сочилась вода.
— Как же здесь все изменилось! — поразился Гэндальф. — Я знаю это место. Здесь был Каскадный Водопад, дорога ступенями поднималась слева, а наверху, прямо у Ворот Мории, лежало озеро, откуда брал начало поток. Посмотрим, на что это похоже сейчас.
Действительно, каменные ступени обнаружили без труда. Гимли быстро принялся карабкаться вверх, за ним поспешили Фродо и Гэндальф. Только забравшись наверх, они поняли, почему пересох Привратный Поток. Его русло было перегорожено рухнувшими скалами.
Заходящее солнце разлило по небу золото заката, а перед путниками раскинулось темное тихое озеро. Ни единый блик не оживлял угрюмую поверхность. Позади зловещих вод вздымались скалы, исключая всякую возможность дальнейшего пути. Никакого признака Ворот в сплошной каменной стене глаз не различал.
— Вот Морийские стены. — Маг указал жезлом за озеро. — Там некогда дорога упиралась прямо в Ворота. Теперь она под водой, а плыть на ночь глядя, думаю, никому не захочется.
— Значит, надо попробовать обойти
— В любом случае в подземелья мы его не возьмем, — покачал головой Гэндальф. — Дорога под горами и для человека–то труднопроходима, пони там делать нечего.
— Бедный Билл, — вздохнул Фродо. — Я как–то и не подумал о нем. Что теперь Сэм скажет?
— Мне тоже жаль, — согласился маг. — Он нам здорово помог. Будь моя воля, я не стал бы оставлять его. Но, если помнишь, я и брать его не советовал, потому что уже тогда боялся необходимости воспользоваться этим путем.
День кончался. Вечереющее небо замерцало первыми звездами, когда весь отряд собрался на берегу озера. От северного края их отделяло не более полумили, там виднелось неширокое, относительно ровное пространство. Приходилось спешить, до Ворот, как утверждал Гэндальф, оставалось еще мили полторы.
Добравшись до северного конца озера, наткнулись да узкий рукав зеленой стоячей воды, протянувшийся к самым скалам. Гимли, не останавливаясь, вошел в воду, оказалось совсем мелко, только очень скользко. Под водой скрывались покрытые водорослями и противной тиной камни. Фродо содрогнулся от отвращения, ступив в темную, мутную и затхлую воду.
Сэм, шедший последним, уже выводил Билла на твердую сухую землю, когда странный звук заставил всех насторожиться. Вроде бы в озере за спиной плеснула большая рыба, а потом донеслось непонятное бульканье. Оглянувшись, путники заметили в быстро надвигающихся сумерках лишь круги, расходящиеся по воде от середины озера. Снова что–то булькнуло, и наступила тишина. Быстро темнело.
Гэндальф торопился. Остальные едва поспевали за ним. Скоро все оказались на каменистой площадке не больше десяти–пятнадцати ярдов шириной, заваленной упавшими сверху обломками. Справа лежало жуткое озеро, слева поднималась стена. По этой полке прошли еще около мили и неожидагшо наткнулись на огромные падубы. Несколько поваленных стволов гнили наполовину в воде, видимо, когда–то деревья стояли вдоль дороги, теперь затопленной. Но возле самой скальной стены еще жили два дерева. Фродо даже растерялся, он не мог представить, чтобы падубы достигали таких размеров. Узловатые корни протянулись к воде. Правда, под нависшими скалами даже эти исполины казались издалека не более чем кустарником, но, когда их ветки простерлись над головами путников, отбрасывая густые причудливые тени, все подумали о великанах, стерегущих заповедную дверь.
— Наконец–то мы здесь! — воскликнул Гэндальф. — На этом месте кончается дорога из Эрегиона. Падуб был символом народа этой страны. Деревья отмечают границы владений. Западная дверь Мории всегда была открыта для эльфов Эрегиона. То были счастливые дни, и даже эльфов с гномами связывала тесная дружба.
— Не по нашей вине она прервалась, — насупившись, заметил Гимли.
— Я не слыхал, чтобы кто–нибудь обвинял в этом эльфов, — возразил Леголас.
— А я слышал и то, и другое, — сказал Гэндальф, — но я не собираюсь сейчас разбираться в давних делах! Поймите, мне нужна ваша помощь, а вы заводите ссору. Дверь закрыта, чем скорее мы найдем ее, тем лучше. Ночь близко!