Хранители
Шрифт:
– Здорово! – восхищенно воскликнул Сэм. – Надо мне выучить ваше сказание. Но после него здешняя темнота кажется еще чернее, чем раньше. А интересно, алмазы-то тут сохранились?
Гимли промолчал. Прочитав сказание, он не захотел участвовать в разговоре.
– Алмазы? – переспросил хоббита Гэндальф. – Нет, драгоценностей тут не осталось – по крайней мере, в жилых пещерах. Их давно уже разграбили орки. Но на нижние ярусы, к шахтам и кладовым, не спускаются теперь даже алчные орки, ибо там властвует древний Ужас.
– А зачем же Балин вернулся в Морию? – спросил мага дотошный Сэм.
–
Мифрил!.. Мечта народов Средиземья. Ковкий, как медь, прочный, как сталь, сияющий после полировки, как зеркало, никогда не тускнеющий и удивительно легкий. Эльфы очень ценили мифрил; их древняя эмблема, Звезда Феанора, изображение которой вы видели на Воротах, изготовлена из морийского серебра – мифрила. Между прочим, Торин подарил Бильбо мифрильную кольчугу. Интересно, где она? Наверно, лежит в каком-нибудь сундуке...
– Мифрильную кольчугу? – изумился Гимли. – Вот уж воистину – царский подарок!
– Ты прав, – спокойно подтвердил Гэндальф. – Эта кольчуга стоит дороже, чем вся Хоббитания с ее обитателями.
Фродо просунул руку под рубашку и погладил прохладные колечки кольчуги. Он сдержался и ничего не сказал своим спутникам, но был ошеломлен словами Гэндальфа. Чтобы заплатить за его кольчугу, не хватило бы всех богатств Хоббитании?! Знал ли об этом Бильбо? Наверняка! Да, он сделал ему царский подарок. Но, вспомнив Бильбо и далекую Хоббитанию, Фродо припомнил то давнее время, когда он жил себе в Торбе-на-Круче и знать не знал, ведать не ведал про Морию, про мифрил, а главное – про Кольцо. Как ему хотелось повернуть время вспять!..
Вскоре усталые путники уснули, и Фродо остался один на один с черной тишиной – он был часовым.
Он сидел, прижавшись к западной арке, и порой невольно заглядывал в коридор. Ему казалось, что по этому коридору, поднимаясь из темных глубин Мории, в пещеру вползает леденящий страх; на лбу у него выступил холодный пот, и, вытирая лоб, он с ужасом почувствовал, что его рука напоминает ледышку. Два часа своего дежурства, которые показались ему годами, он внимательно вслушивался в мертвую тишину, однако решительно ничего не слышал – даже шлепанья босых подошв.
И вместе с тем его сковывала дрема. Уже перед самым концом дежурства, когда он опять заглянул в коридор, ему померещилось, что к пещере приближаются два чуть заметно мерцающих огонька. Он вздрогнул, зажмурился и потряс головой. Потом выглянул в коридор еще раз. Никаких мерцающих огоньков там не было. «Позор, – укоризненно сказал он себе. – Наверно, я просто заснул на посту». Он встал и
Добравшись до одеяла, он мгновенно уснул, и на него навалился все тот же сон: ему казалось, что он слышит шаги – осторожное шлепанье босых подошв – и видит два мерцающих глаза, и они приближаются... Он в ужасе проснулся – пещеру заливал сероватый свет, а его спутники негромко переговаривались друг с другом.
– Доброе утро! – сказал ему Гэндальф. – Ибо над миром разгорается утро, и оно принесло нам добрую весть. Мы пересекли Морийское царство, и до вечера нам надо спуститься к Воротам, чтобы выйти наконец в долину Черноречья.
– Да, хорошо бы, – пробормотал Гимли. – Великая Мория, погруженная во тьму, нагонит страх на любого храбреца. И похоже, что Балин не проник в Морию – ведь какие-то следы он должен был оставить...
Гэндальф решил не устраивать дневки.
– Нам всем нужен отдых, – сказал он Хранителям, – но до озера Зеркального – полдня пути. И насколько я понимаю, никому из нас не хочется провести в Мории еще одну ночь.
– Что верно то верно, – проворчал Боромир. – Куда нам надо идти? На восток?
– Пока не знаю, – ответил Гэндальф. – По-моему, мы выше и северней Ворот, но найти к ним дорогу не так-то легко. Сначала нам надо спокойно осмотреться. Северная арка – самая светлая. Давайте-ка заглянем в северный коридор. Если мы сможем добраться до окна, мне станет ясно, где мы находимся, и я решу, куда нам идти. Но к сожалению, окна в Морийских пещерах прорубали, как правило, очень высоко.
Хранители быстро свернули лагерь, и Гэндальф повел их в северный коридор. Коридор освещался откуда-то справа. Пройдя сто – сто пятьдесят шагов, они увидели полуоткрытую дверь, через которую в коридор попадал свет. За дверью обнаружилась квадратная комната с окошком, прорубленным в восточной стене; путники, привыкшие к полной темноте, невольно зажмурившись, остановились на пороге. Потом осторожно шагнули в комнату.
Наступая на какие-то хрупкие осколки, покрытые ковром черно-серой пыли, путники подошли к прямоугольному камню трех или четырех пядей высотой, расположенному в середине комнаты так, что свет из маленького окошка под потолком освещал белую мраморную плиту, которая лежала на большом камне.
Уж не могилу ли мы нашли? – пробормотал Фродо и со скверным предчувствием склонился над плитой. К нему быстро подошел Гэндальф. Плиту покрывали странные руны:
– Это древнеморийский язык, – посмотрев на плиту, проговорил маг. И добавил: – Здесь выбита надгробная надпись:
БАЛИН, СЫН ФУНДИНА,
ГОСУДАРЬ МОРИИ.
– Значит, Балин погиб, – сказал Фродо с грустью. Гимли надвинул свой капюшон на глаза.
Глава 5
МОРИЙСКИЙ МОСТ
Хранители молча стояли у могилы. Фродо печально вспоминал Балина, его многолетнюю дружбу с Бильбо и давний приезд гнома в Хоббитанию. Отсюда, из пыльного Морийского склепа, мирная жизнь тех далеких времен казалась полузабытой волшебной сказкой.