Хранители
Шрифт:
Прошла неделя. В пятницу вечером Роба вместе с другими ребятами заставили скрести пол в дортуаре и чистить раковины в ванной. Наутро, сразу после завтрака, его отправили собирать мусор вокруг корпуса. Освободился он лишь к половине одиннадцатого и побежал вместе с остальными, чтобы успеть привести в порядок свой угол. Но не успел он подняться на второй этаж, как его остановил какой-то детина-старшеклассник и заставил раскладывать свои вещи. Роб подчинился, но тот остался недоволен. Пришлось переделывать. Было почти
Все, кроме него, были готовы к приходу инспекции. «Время еще есть», – подумал Роб, лихорадочно соображая, с чего начать. В прошлый раз комиссия появилась у них только после двенадцати. Он сложил одеяла. Плохо. Попытался снова – еще хуже. Пальцы онемели от напряжения. Он попробовал еще раз – лучше, но края никак не выстраивались в ровную линию. Пришлось начать все сначала.
Одни мальчишки играли в кости, другие лениво переговаривались. Вдруг тот, что стоял «на посту» в коридоре, закричал:
– Идут!
Роб успел кое-как разложить на кровати то, что требовалось. Часть вещей оставалась на полке над кроватями. К приходу комиссии ее полагалось освободить. Он сгреб все с полки и запихнул в тумбочку, закрыл ее, запер на задвижку и замер возле кровати в тот миг, когда в дверях показался учитель дисциплины в окружении дежурных.
Началось все спокойно и даже весело. Одного мальчика записали за потерю зубной щетки. Царила эдакая бодрая атмосфера добродушного юмора – учитель отпускал шуточки, дежурные смеялись. Возле одной кровати, недалеко от Роба, учитель задержался:
– Очень хорошо. Великолепная работа.
Шествие возобновилось. Следующая кровать удостоилась лишь беглого взгляда учителя и, наконец, он остановился против Роба.
Это был маленький дотошный человек, с густой, аккуратно постриженной черной бородкой. Он стоял в окружении рослых старшеклассников, чуть наклонив голову вперед и сложив руки за спиной. Помолчав, учитель коротко кивнул (Роб облегченно вздохнул: «Пронесло!») и вдруг тихо сказал:
– Ты – новенький. Я видел тебя на прошлой неделе. И, помнится, сделал тебе замечание за неправильно сложенные одеяла.
– Да, сэр.
– И они снова сложены неправильно. Не так ли? – Он ткнул в кровать изящной тросточкой с серебряным набалдашником. – Безобразно.
Тросточка перелетела вниз, к ботинкам Роба.
– Ботинки должны стоять вплотную друг к другу, носки – выровнены. – Неутомимая трость вдруг подцепила один ботинок. – А это что такое? Нечищены?! Тебе неизвестны правила? Сменная обувь должна быть вычищена до зеркального блеска. Отвечай!
– У меня не было времени, сэр.
– Не было времени! У тебя была целая неделя. – Он уставился на Роба.
– Имя!
– Рэндал, сэр.
Дежурный повторил его фамилию в диктофон. Роб был спокоен – так или иначе, все позади, сейчас они пойдут дальше. Но учитель не спешил:
– Рэндал,
– Да, сэр.
Холодные голубые глаза изучающе разглядывали его.
– Открой тумбочку, – приказал учитель.
– Но, сэр… Я не успел…
– Открой, Рэндал! – Роб подчинился. – Отойди в сторону.
Груда сваленных в беспорядке вещей выглядела хуже, чем он ожидал. По-прежнему спокойным тоном учитель произнес:
– Это отвратительно. Какое безобразие!
Он шагнул вперед и принялся тростью вытряхивать содержимое тумбочки на пол.
– Отвратительно, – повторил он. Вдруг трость замерла. – Что это такое? Рэндал, я спрашиваю, что это?
– Книга, сэр.
– Даже две книги! Разве книги включены в перечень предметов, которые дозволено держать в тумбочках?
– Я не знаю, сэр.
– Значит, ты даже не удосужился ознакомиться со школьными правилами?
– Это библиотечные книги, сэр. Я хотел…
– Библиотечные книги, – брезгливо сказал учитель. – Они переходили из одних немытых рук в другие. Грязные, омерзительные. Полнейшая антисанитария. Ловушка для микробов. Ты мне отвратителен, Рэндал. – От выдержки и бесстрастия не осталось и следа, голос дрожал от гнева. – Ты – позор этой школы! Бентли!
– Сэр? – отозвался дежурный с диктофоном.
– Проследи, чтобы это было сожжено.
– Но, сэр, – начал Роб. – Ведь библиотека…
Учитель резко повернулся к нему, буравя глазами:
– Позор! Надеюсь, твои товарищи будут стыдиться тебя также, как я. Собери и приведи в порядок остальные вещи.
Сразу после обеда Роб явился к Бентли. Тот холодно объявил о наказании – месяце вечерних дежурств – и отвернулся, дав понять, что разговор окончен. Соседи по дортуару удивительно дружно восприняли намек учителя дисциплины – с Робом никто не разговаривал. Когда он встретил на лестнице Перкинса, тот прошел мимо, отводя взгляд.
Конечно, это было неприятно, но Роб не считал бойкот великой трагедией, как любой другой урбит на его месте. Он никогда не испытывал жизненно необходимой зависимости от коллектива. «Веселого мало, но пережить можно», – решил Роб. Первый урок за свою провинность он получил в тот же вечер. Задание оказалось полной бессмыслицей: собирать камни в окрестностях дома и складывать в одном месте. Бестолковое занятие было столь же скучным, сколь и утомительным. Когда прозвенел звонок отбоя, Роб чувствовал себя совершенно измотанным. Он разделся, умылся, почистил зубы и лег в постель, едва погасили свет. Наконец-то можно было уснуть и забыть обо всем на несколько часов.