Хранящая
Шрифт:
Опомнившиеся женщины слаженно запричитали, расправляя шедевр.
— И что тебя удивило? — поинтересовалась я.
— Нормальную женщину это бы волновало в последнюю очередь. А ты выходишь замуж ради постели!
— Просто я его и так люблю.
— Алиса! Ты просто невыносима! Бедный Ветер! — Катарина залилась смехом.
Остальные тоже приняли мои слова за шутку и расхохотались. Я пожала плечами — пусть что хотят, то и думают. Я действительно люблю его просто так. Без всякой свадьбы. И если б не его принципы, фиг бы согласилась на штамп… Ой!
— Дамы,
— Вообще-то, традиционно, в пятнадцать. — Целеста нахмурилась.
Мамочки! Спасите! Меня как ледяной водой облили. С одной стороны — герцог может отдыхать. Потому как для наследника герцогства настолько передержанная невеста — это слишком. Но и ощущать себя перестарком тоже не в кайф. Как залежалый товар с оконченным сроком годности.
— А ты чего побледнела? — подруга испуганно смотрела на мое лицо.
— А ты еще потуже зашнуровывай, я и посинею!
— Терпи. В конце концов, вы с Ветром и так всем нервы изрядно потрепали своими выходками.
— Нет, с вами можно инфаркт получить! — я тряхнула головой, Фритта зашипела сквозь зубы.
— Чего получить?
— Умереть, говорю, можно в страшных муках!
— Нашла из-за чего переживать, — фыркнули женщины хором.
Я успокоено расслабилась. Еще час мучили мою несчастную гриву, укладывая живописным каскадом и втыкая шпильки мне почти в череп. И на что я иду ради этого мужчины! На страшные пытки! Пусть ценит! А то еще и припомню ему потом в семейной жизни все эти волнения и испытания, если будет вредничать!
В конце концов, я неспешно нанесла макияж, осторожно стала влезать в платье, когда в двери постучали.
— Госпожа, карета прибыла, — сообщила дверь голосом дворецкого.
Что тут началось! Дамы вспомнили, что сами толком не одеты и не накрашены, бросили меня на Фритту и Приссу, умчались со скоростью пули. Те же торопливо меня застегивали, одергивали и поправляли, прилаживали подобие фаты, почти полностью скрывающей лицо. И повернули к зеркалу.
Матерь моя! Тонкая хрупкая принцесса с опускающимися на обнаженные плечи локонами, расплавленным шоколадом сияющими на солнце. Белый водопад шелка, перевитый жемчугом, струится по изгибам фигуры, словно полупрозрачным молоком облегая меня до бедер и растекаясь пеной по складчатому подолу. Широкие рукава крыльями скрывают трясущиеся от волнения руки, глаза сверкают, губы горят.
То, что мне показало зеркало — не я! Ну не могу я быть такой…такой… В общем — такой! Всучив мне маленький букетик белых мелких цветов и напялив сверху длиннющий плащ с глубоким капюшоном, служанки аккуратно выпихнули меня за дверь, прямо в руки брату, осторожно подхватившему все это великолепие и почти отнесшему на руках в карету.
— Выглядишь здорово, — шепнул Яр.
Нет, вот мог бы и чего получше сказать! Как же, дождешься от него! Ох, что-то я нервничаю. Блин, и валерьянки нету. Хотя мне и ведра мало будет.
Тем временем, он встретил у парадных дверей Целесту и жену и так же деликатно усадил ко мне.
— Не передумала? — ехидно поинтересовался брат.
— Не дождешься! — прошипела я, стараясь не шевелиться. — И в кого ты такой вредный?
— Спокойно, Алиса. Все будет хорошо. Да, кстати, магистр Жива просила тебя быть осторожной — из-за эмоциональных всплесков твой дар может прорвать как плотину. Волной накроет всех, как ты понимаешь.
— Я себя контролирую.
— Вот и хорошо. Она тебе еще настой передала, я в комнате Ветра оставил.
Где? Ах, ну да — в свою я уже не вернусь, что ли? Ну, ближайшие несколько дней (ночей? суток?) точно там не появлюсь. Боже, неужели, я все-таки решилась?!
Заметив мои дрожащие руки, братишка нахмурился и тряхнул меня за плечо.
— Каштанка, я тебя очень прошу, держи себя в руках.
Зря он это сказал. Я и так мандражировала, а теперь меня вообще затрясло. Непонятно — то ли я карету раскачиваю, то ли она такая тряская, что у меня нервы сдают.
— Пей, — Катарина ткнула мне в руки какую-то фляжку.
Я машинально поднесла к губам и глотнула. Вино. Крепкое. По телу горячей волной растекается покой и сила. Бухнув маленькой бомбой в животе, напиток вернул миру краски. А мне — ясность мысли. И мозг со щелчком заработал. Правда, почему-то только в направлении путей побега.
Подозрительно сощурившаяся Целеста резким взмахом руки что-то сотворила. Будь мой дар целиком со мной — она бы себе руку сломала. А так — только болезненно поморщилась, но мне стало совсем хорошо. Еще больше утешила мысль — неизвестно кому из нас будет хуже — Ветру или мне. С моим-то характером.
— Сейчас мы подъедем прямо к молельне. Быстро и тихо заходим внутрь. — Яр подобрался.
В еще теплых лучах клонящегося к закату светила, мы торопливо выбрались наружу и засеменили по широким мраморным ступеням. Я склоняла голову и старалась не смотреть по сторонам, сосредоточившись на том, чтобы не наступить на подол собственного платья и не рухнуть носом вниз.
Меня провели в маленькую комнатку, сняли плащ, поправили, одернули. Яр чинно взял меня под руку и замер перед дверью. Оттуда немедленно высунулась голова магистра Сервуса.
— Вы готовы?
— Да, — братишка крепче стиснул мою руку.
Впереди двинулись дамы, мы с братом замыкали. Выведя меня к ожидающему у каменного алтаря перед статуей Первой Хранящей Учителю, Ярослав сделал шаг назад. И я замерла. Стоящий передо мной мужчина в простом и изысканном костюме цвета слоновой кости с распущенными по плечам вьющимися волосами был не просто хорош — прекрасен. Даже сквозь закрывающее мне лицо ажурное кружевное покрывало я видела каждую черточку его лица, почти кожей ощущала пульсирующую на его шее жилку. И не могла отвести взгляда от спокойной, чуть нервной улыбки, от лучащихся теплом карих глаз, от напряженной, наполненной силой фигуры. И понимала, что сейчас начну пускать слюни от счастья.