Хранящая

Тарасова Ирина

Учитель кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Итак. Свидетели?

— Есть — нестройным хором ответили сзади.

Я с удивлением услышала голоса Дженнара и Князя. Правда, Дженнар мне мог и померещиться.

— Кто ответственен за девушку?

— Я, — отозвался Яр. — Я даю свое согласие.

— Хорошо.

Следующие пять минут магистр распинался на тему "вместе и в болезни и в здравии"… Я слушала вполуха, стараясь не пропустить место, где надо сказать "да". И таки пропустила его. Учитель требовательно смотрел на меня. А я очнулась, только увидев тень на лице Ветра. Севшим голосом прохрипев злополучное "да",

едва сдержалась, чтобы не отмахнуться от Валлина. Ветер тоже торопливо "дакнул" и поспешил взять меня за руку. Слова "объявляю вас мужем и женой" потонули в грохоте распахнутых дверей. В сопровождении пятерки гвардейцев в зал ворвался злой, словно черт, герцог. Ветер успел поднять мне покрывало, так что я прекрасно видела раскрасневшееся от гнева лицо правителя. И с удивлением заметила в рядах свидетелей Дженнара.

— Вы опоздали, ваша Светлость, — холодно в наступившей тишине заявил мой…муж.

— Как владыка этих земель я объявляю этот брак недействительным! — рявкнул герцог.

Ага, а Князь Чаретта в свидетелях и его собственный сын тут просто постоять пришли, да? Ветер побелел от ярости, рука его непроизвольно потянулась к поясу. Я знала это его состояние — предел злости и ненависти, еще немного, и он не сможет держать себя в руках. Я и сама начала закипать, наливаться злостью. Учитель торопливо творил пассы, бормоча себе под нос. А меня неудержимо накрывало темной гудящей пеленой какой-то почти звериной ярости. И откуда-то снизу, будто из земли во мне стала подниматься Сила. Родной и привычный дар просыпался, распрямляясь во весь свой рост, гневной огненной волной захлестывая меня с головой.

— Любимый, подожди минутку, ладно, — нежно пропела я, вручая ему свой букет.

Рванувшегося следом за мной Ветра остановил Учитель, прошипев: "Не вмешивайся!". Мужская часть свидетелей, стоявшая ко мне спиной, потянулась к рукоятям мечей. И только смотревшая на меня Целеста побледнела, дрожащей рукой совершая знак ограждения Хранящей.

— А теперь, Ваша Светлость, послушайте меня — шипение, шедшее из моего горла, я сама не узнавала, закипая от ярости.

Еще бы! Какой-то козел (которому я, между прочим, не только жизнь, но и страну спасла!) посмел помешать Мне! Мне! Хранящей!

Идя по проходу прямо на герцога, я даже не замечала, как раскидывается сетью мой дар, парализуя гвардейцев, заскрипели отодвигаемые моей бушующей силой лавки, зазвенели от мелкой дрожи стекла. В зале резко похолодало.

— Я не позволю никому лезть в мои дела. А если вы еще раз раскроете свой поганый рот в нашу сторону — я вам лоботомию через задницу сделаю! — рявкнула я прямо в лицо бледного и потного правителя. И уже почти на ухо прошептала, — Ты еще жив, падаль, только потому, что сегодня моя свадьба. Ясно?

Он только мелко-мелко закивал, словно слова забыл. Нырнув в потоки, я разом, не заботясь о нем, выправила по максимуму потоков, оставив на память узелок, который должен немедленно разорваться, выплескивая вложенную в него силу, если этот человек осмелится хоть пукнуть в мою сторону. Но сила и ярость все еще требовали выхода, и недолго думая я всей душой пожелала выставить их вон. Волной силы пришельцев сбило с ног и, протащив по полу, выпихнуло живописной кучей за порог.

Ощущая себя сдувшимся шариком, я устало оперлась о ближайшую лавку, боясь даже обернуться.

Еще слабо представляя последствия, уже где-то в голове пробивалась первая трезвая мысль — натворила я дел, не расхлебать. Брат с князем мне шею свернут. А Ветер… Не хочу видеть его лицо после устроенного мной. Наверняка ведь теперь сто раз жалеет, что успел сказать "да". Или испугался. Разбуженный окончательно дар уютно свернулся в душе клубочком, омывая меня волнами теплого покоя. Только вот во рту было солено — кровь из носа потекла, едва не пачкая белоснежное платье.

Тонкое полотно платка осторожно коснулось моего лица. Теплое прикосновение рук — и вот он уже обнимает меня, пряча от всего и от всех. А я едва не плачу. От облегчения и просто оттого, что он рядом.

— Хм, если вы позволите, продолжим, — напомнил радостно скалящийся магистр Валлин.

Народ в тихом шоке обернулся к магистру. Несколько секунд висела полная тишина, вязким киселем окутывая собравшихся. Я даже расслышала шепот магистра Сервуса: "Давайте их быстро оприходуем уже, а то, сколько уже нервов вымотали!"

— На чем я остановился? — Учитель задумчиво оглядел зал и стоящих у дверей жениха с невестой.

В благоговейной тишине послышались крепкие маты из-за двери.

— Вы объявили их мужем и женой, — напомнил князь.

— Ах, да! Что ж, можете обменяться кольцами.

Я растерянно смотрела на Ветра. Тот только улыбнулся. А стоящий рядом Дженнар протягивал раскрытую коробочку с посверкивающими внутри тонкими ободками.

— Ну должен же я хоть какую-то лепту внести — пожал плечами он в ответ на мой удивленный взгляд.

— Спасибо, — искренне улыбнулся мой муж.

И уже без нервов и волнений я окольцевала этого единственного и неповторимого. А теперь и полностью моего мужчину. И никуда он теперь от меня не сбежит! А Ветер, крепко обняв меня, поцеловал. И из головы вылетело все совершенно. Кроме одного — желания оказаться подальше от свидетелей и поближе к кровати. Ну не могу я с собой ничего поделать — так уж сильно он на меня действует!

Видимо, желания были схожими, поскольку свидетели переглянулись, начали сдавленно похихикивать, а кое-кто и ржать в голос.

— Пожалуй, стоит вернуться в дом и отпраздновать счастливое событие? — предложил Яр.

Его поддержал нестройный хор голосов.

— Отправляйтесь. Мы приберем здесь и приедем, — махнул на нас рукой Учитель, добродушно усмехаясь в бороду.

На этот раз в карету ко мне никого больше не пустили. Только Ветра. И тот, хитро улыбаясь, немедленно усадил меня к себе на колени.

— Моя, только моя… - зарываясь в волосы, прошептал муж.

— Собственник, да? — я хихикнула.

— Конечно. А как ты думала, счастье мое? Никому не отдам!

— Надеюсь, в этот раз твои принципы не позволят тебе сбежать?..

Рот мне попросту закрыли поцелуем. Я, собственно, и не возражала. Вот сбежать бы куда-нибудь далеко — далеко и прямо сейчас… Только прихватить с собой его. Но Ветер вдруг напрягся, отодвинул меня, настороженно прислушиваясь, замер. Потом резко начал бледнеть на глазах, сползая с сиденья на пол.

— Беги, Алиса… — прохрипел и потерял сознание.

Я дернулась было выскочить, но как я его брошу? С ума сошел?! Только начала раскидывать сеть силы, как что-то тяжелое больно толкнулось в затылок, и мир померк.