Хронокосмос

Стил Аллен

— Я читал этот журнал, когда был ребенком. — Мерфи недоуменно покачал головой. — Для совпадения это слишком таинственно. Научно-фантастический роман о путешествиях во времени…

— Подождите. Сейчас будет еще таинственней. Леа снова коснулась пульта, и экран переменился. Теперь он воспроизводил фотографию молодого человека атлетического телосложения в лабораторном халате, который стоял у огромного аппарата цилиндрической формы. Хотя он был выше ростом и с курчавыми светлыми волосами, лицо его имело поразительное сходство с лицом Мерфи.

Леа ничего не стала говорить. Она поглядела на ученого,

который внимательно изучал лицо на экране. Какое-то время казалось, что он не узнает его… затем Мерфи от удивления раскрыл рот.

— Это Стивен, — прошептал он. — Мой сын.

— Совершенно верно, — тихо произнесла девушка. — Стивен Дэвид Мерфи… или даже доктор Стивен Д. Мерфи, помощник руководителя ядерной физической лаборатории Хокинга. Ван сын, Зак… точнее, ваш сын в этой мировой линии.

— Стивен стал физиком? — Мерфи громко рассмеялся. — Но ведь он не… я хочу сказать, он не мог… Господи, я люблю сына, но он не может подсчитать чековую книжку, не говоря уже об уравнении реакции. В действительности он совершенно не интересуется наукой. Там, откуда я пришел, он работает водителем грузовика в Нью-Йорке…

— Оказывается, в этой мировой линии все происходит немного по-другому. — Леа свернула фотографию, добавив справа от нее текст. — Согласно исторической информации ХКИЦ, заняться научной карьерой, конкретнее — ядерной физикой, Стивена Мерфи вдохновили произведения отца. Получив в Принстоне степень доктора, он поступил на работу в Национальную лабораторию в Лоуренс-Ливермор, а затем, когда в 2047 году на Луне построили станцию Хокинг, переехал туда…

— Это же… Бросьте, должно быть, это ошибка. — Мерфи трясущимся пальцем указал на экран. — Стивен… по крайней мере мой Стивен… родился в 1989 году! Если этот снимок сделали в 2047 году…

— На самом деле его сделали в 2049-м, спустя два года после того, как он стал помощником руководителя, — улыбнулась Леа. — А вы правы… Согласно фактам биографии, он родился в 1989 году и в этой мировой линии. — Она через плечо посмотрела на Фрэнка. — Хочешь объяснить, или это сделать мне?

— Нет никакой ошибки. — Фрэнк подошел к Мерфи и, пытаясь утешить, положил руку ему на плечо. — Начиная с двадцать первого века, достигнут значительный прогресс в области увеличения продолжительности человеческой жизни при помощи искоренения основных болезней, омолаживания на клеточном уровне, исправления генетических дефектов методами генной инженерии… Слишком долго объяснять. Поверьте, возможно, он и не выглядит на свои годы, но на этой фотографии вашему сыну шестьдесят лет.

— В действительности он жил до 2152 года и умер в возрасте 163 лет, — добавила Леа. — Но дело не в этом. Согласно данным ХКИЦ, доктор Стивен Мерфи был… извините, станет одним из основных теоретиков, явившихся инициаторами практической разработки путешествий во времени. Его деятельность в Хокинге связана непосредственно с изобретением генераторов переходных тоннелей.

Никто не произнес ни слова. Зак Мерфи пристально всматривался в лицо человека — пойдя по стопам отца, он сделает сложные открытия, которые неминуемо приведут к разработке путешествий во времени. Его сын и в то же время не совсем его, ответственен за цепь событий, которые в конечном итоге вызовут парадокс, разрушивший саму планету Земля.

— Я… Думаю,

мне…

Мерфи резко отвернулся и, пошатываясь, побрел из аппаратной. Его лицо побелело, и он повалился на переборку. На мгновение показалось, что его сейчас стошнит, затем начали подкашиваться ноги. Фрэнк бросился к нему.

— Успокойтесь, — подхватив старика за плечи, пробормотал он и усадил его на пол. — Не волнуйтесь. Все будет в порядке…

— Не понимаю как? — Молчавший до этого момента Мец кивнул в сторону экрана. — Если его сын является одной из ключевых фигур, стоящих за изобретением путешествий во времени…

— Но это не так! — повернулась к нему Леа. — Разве ты не понимаешь? Если Джон и Эмма Пеннс погибли на «Гинденбурге», это означает, что Фрэнк и я никогда не поднимались на борт. Это могло случиться только при условии, что мы никогда не покидали 2314 год! Это значит, что путешествия во времени не были изобретены вообще!

— Тогда почему мы все еще здесь?

— Не знаю. Не могу тебе ответить. — Леа беспомощно развела руками. — Не думаю, что кто-нибудь вообще способен это сделать. Возможно, из-за закона сохранения материи и энергии, из-за того, что материю невозможно ни создать, ни уничтожить. Но даже тогда существует еще один парадокс: мы не исчезли, потому что… ну, просто потому, что мы сейчас здесь. Однако что-то, наверное, случилось… что-то случится… и это что-то помешает Стивену Мерфи стать ученым, который перевернет представление о жизни, что приведет к изобретению временных путешествий.

— Возможно, в этом что-то есть. — Фрэнк задумчиво потер подбородок и поглядел на изображение на стене. — Знаете, — протянул он, — может быть, в этом есть разумная нить.

Обернувшись, он поглядел на Мерфи. Сжавшись в комок и обхватив колени руками, ученый снова походил на обезумевшего человека, которого они нашли в 2314 году.

— Зак, в вашей мировой линии, линии «Б», в 1998 году вы начали работать над проектом, который привел к разработке путешествий во времени. Это случилось потому, что вы встретились с нами, обнаружив, таким образом, что временные путешествия возможны.

— Да, я понимаю, о чем вы. — У Мерфи был совершенно измученный вид. — По крайней мере мне так кажется…

— Послушайте меня. В этой мировой линии, линии «А», в 1998 году, в том же самом году, ваш двойник также приступил к работе над путешествиями во времени, хотя и другим способом… Он написал статью в журнал, где допустил, что НЛО, вероятно, являются машинами времени. Это, в свою очередь, вдохновило вашего сына, то есть его сына…

— Мне нравится думать, что это мой сын. — Мерфи невольно улыбнулся. — Стиви милый паренек, но в его представлении интеллектуальная беседа — это сравнение общего количество подач.

— Что?.. А, ясно. Бейсбол. — Фрэнк взмахнул рукой. — Не важно. Я пытаюсь сказать, что точкой пересечения двух мировых линий является вовсе не «Гинденбург», а в большей мере вы сам.

Мерфи недоуменно поглядел на Лу.

— Я? Но разве мы не решили, что «Гинденбург»?..

— Нет, — перебила Леа. — Разумеется, мы так полагали, но, может быть, различный исход катастрофы «Гинденбурга» является лишь последствием парадокса. Истинная причина, возможно, кроется в чем-то другом. И вы, и Дэвид Мерфи сделали нечто, что привело к…