Хрономастер
Шрифт:
– Возможно, это произошло бы не так скоро, как вы думаете, – утешил его Корда, выходя из комнаты. – Интересно, что подумают солдаты с ружьями, когда обнаружат ваше исчезновение?
– Скорее всего решат, что я волшебник и спасся благодаря колдовству, – ответил Хиггинс – Жители Урба всегда немного опасались колдунов Аравии. А нам никак не удается убедить их в том, что наши способности не выходят за пределы особых законов физики, по которым существует наша вселенная – Значит, физические законы, действующие на Аравии, допускают волшебство, – подытожил Корда, радуясь
– Верно, – подтвердил Хиггинс. – Наше волшебство не имеет ничего общего с вычурной, цветастой магией каббалы. Оно проявляется в существовании самых разнообразных диковинных существ и в физических аномалиях. Однако у нас имеются и свои колдуны. Я никогда не тратил силы на то, чтобы убедить урбанитов в том, что я не имею к ним никакого отношения.
Корда нашел удобную скамейку и предложил Тико Хиггинсу перекусить, достав воду и еду из своего рюкзака. ПЦП поднялась на самую границу временного купола и начала медленно вращаться, оглядывая окрестности.
– Мне не давали есть и пить, когда держали в тюрьме, – сказал Хиггинс с набитым витахлебом ртом. – Думаю, они рассчитывали таким образом сломить мою волю к сопротивлению и заставить меня признаться. Они забыли, что жители пустыни привыкли обходиться без воды и пищи. Однако мы никогда не отказываемся подкрепиться, если нас угощают, и не получаем никакого удовольствия, когда приходится голодать и терпеть жажду.
– А почему они держали вас в плену, Хиггинс? – спросил Корда. – Из ваших слов я понял, что вы и раньше бывали на Урбе.
Хиггинс развел руки в стороны и озадаченно пожал плечами:
– Не имею ни малейшего понятия, мистер Корда. Шейх Двистор часто посылает меня сюда с дипломатическими миссиями. Мы торгуем полезными ископаемыми и силиконовыми чипами в обмен на самое разнообразное оборудование. Я вел переговоры с министром торговли, когда появились стражники, посадили меня на реактивный флайер и доставили в Форт.
– А вам сказали, в каком преступлении вас обвиняют, мистер Хиггинс?
– Шпионаж! – Хиггинс вскинул руки к небесам. – Меня!.. Я являюсь доверенным представителем Аравии вот уже много лет!
– Но ведь должна же у них быть причина... – Корда потер подбородок. – Какие вопросы они вам задавали?
– Хотели узнать, – заговорил Хиггинс, нахмурившись, – про мой «другой корабль». У меня нет никакого корабля, кроме того, на котором я сюда прилетел из Аравии; он остался в ангаре в Эпицентре.
– Где? – удивился Корда.
– В столице Урба, – пояснил Хиггинс. – Это одно из проявлений весьма своеобразного чувства юмора Детера. Однажды я спросил министра торговли, откуда взялось такое название, и он ответил, что во время ядерной войны столица всегда является эпицентром ядерного взрыва. Очевидно, Детер не намерен закрывать глаза на этот факт.
– Детер... – задумчиво проговорил Корда. – А вы его когда-нибудь видели?
– О пески! Конечно, видел. – Хиггинса передернуло, точно воспоминание о встрече было не из приятных. – Это не что иное, как мозг – мозг, находящийся
– Мозг в коробке правит целой вселенной... – Корда изумленно покачал головой. – Почему-то я ожидал чего-то иного..., что это – танк, боевой робот, ракета... Учитывая страсть урбанитов к войне, почему Детер выбрал себе такой мирный образ?
– Задавать вопросы подобного рода, – пожав плечами, ответил Хиггинс, – не входит в мою компетенцию. По приказу шейха Двистора я занимаюсь торговыми переговорами. Естественно, ситуация, сложившаяся на Урбе, не облегчает мою задачу.
Корда поднялся со скамейки и убрал остатки припасов.
– Вы хотите помочь мне реактивировать эту вселенную?
Хиггинс посмотрел ему прямо в глаза:
– Давайте я объясню вам, как обстоят дела. У меня есть обязательства перед Аравией. Если я останусь здесь, чтобы оказать вам содействие, я могу узнать вещи, которые правительство Урба предпочло бы утаить от иностранца. Следовательно, таким образом я поставлю под угрозу не только свою полезность моему правителю, но и собственную жизнь. Я помолвлен с красивой девушкой, которая будет сильно горевать, если я не вернусь. Как вы считаете, я должен остаться?
– А разве нужно всем подряд объявлять, что вы мне помогали?
– Ну, уверенности в Том, что удастся сохранить в секрете мое участие в вашем предприятии, быть не может, – возразил Хиггинс. – Нет, я не могу остаться с вами. Если вы будете настаивать, уж лучше верните меня туда, откуда только что забрали, – и пусть меня расстреляют.
– Не могу, – покачав головой, ответил Корда. – А вот взять и просто уйти отсюда – это пожалуйста. Вы погрузитесь в состояние стасиса. Потом, когда мне удастся выполнить задание и время снова включится, можете вернуться домой.
Хиггинс внимательно на него посмотрел:
– Не простое предприятие для человека без оружия и корабля.
– Верно, – согласился Корда, – однако все лучше, чем иметь дело с солдатами, намеревающимися расстрелять вас за шпионаж.
– Я согласен. – Хиггинс прислонился к стене. – Хорошо. Уходите. Я даже пожелаю вам успеха – искренне.
Корда постоял несколько мгновений, разглядывая Хиггинса; он вспомнил о ракетном залпе, возникшем неизвестно откуда и уничтожившем робота в «Парке Славы». Оставляя Тико Хиггинса здесь, он подвергает его серьезной опасности – глупо, учитывая, что некоторое время назад он спас ему жизнь.
– Думаю, разумнее всего будет проводить вас на ваш корабль в Эпицентр, – вздохнув, проговорил Корда. – Я дам вам консервированного времени, чтобы вы смогли покинуть вселенную Урб. А дальше придется вам самому позаботиться о собственной безопасности.
Хиггинс вскочил на ноги и радостно заулыбался:
– Аллах мудр и великодушен! Это он послал в дикий Урб защитника, чтобы тот спас жизнь его слуге! Корда служит великому богу!
Даже Коломбина, которая была непривычно молчалива, не смогла придумать ничего умного в ответ на столь возмутительное заявление.