Хрусталь
Шрифт:
– Витя…
– Привет, Ник…
Взгляд Шарова был доброжелателен и приятен. С Долькиным ему конечно не сравниться по уровню излучаемого тепла, но сразу видно, что ученик достиг определённых высот в этом ремесле.
– Как самочувствие?
– Нормально.
– По десятибалльной шкале, где единица означает, что ты без колебаний приставишь ствол к виску и вышибешь себе мозги, а десятка – абсолютный внутренний дзен, просветление и умиротворение?
– Шесть.
– Это хорошо. Это очень хорошо. Теперь
– Нет.
– Никаких чёрных точек? Чёрных колец? Золотых колец? Чёрных порталов, пятен? Может быть чёрных силуэтов человека?
– Нет, ничего такого.
– Да ты кремень, дорогая…
– Я знаю, спасибо.
– Теперь скажи мне, как всё это произошло?
– Не знаю… Помешательство, агония, апатия… Всё вместе. Ещё эти события с ЦКК и Сферой, Чистяков, смена руководства, новый состав команды… - Она тяжело вздохнула. – Ну и последней каплей видимо стала смерть Вани.
– Какие у вас были отношения?
– Больше профессиональные, нежели дружеские… Но меня это всё равно резануло по сердцу. Не знаю почему.
– Такое часто бывает, когда у человека начинается психоз в результате событий, произошедших на другом конце Земли. Вспомнить только двадцатые годы… Сколько людей сошли с ума, притом, что их даже не коснулось. – Он сделал короткую паузу. – А в твоём случае, это часть твоей жизни. Поэтому острая реакция – логична и приемлема.
– Ещё Бермудская хотела выбить из меня всё дерьмо… Как вспоминаю, тошно становится.
– Значит не вспоминай, я тебе запрещаю. – Шаров сделал несколько пометок на бумаге, затем продублировал их на планшете. – Оленковский меня уже одолел звонками, да и вообще весь полигон стоит на ушах. Поэтому я никак не могу повлиять на ситуацию, вынужден тебя выписывать уже сегодня. Свою часть работы мы сделали. Всё остальное зависит от тебя. Старайся не нервничать лишний раз. Калибровка в пуле была очень тонкая, одно дуновение… И всё. Будем надеяться, что для твоей крепкой психики, а она у тебя хоть куда, это будет посильное испытание. – Витя плюнул на палец и перелистнул страницу заключения. – Лучший доктор – это рефлексия, нужно копаться внутри себя и много, но одна ты не справишься, будешь работать с духологом.
– Ага… Что бы оно ни значило.
– Я тебе говорю, что тебе придётся сюда являться на регулярной основе. Раз в два дня. Направление выслал тебе на мастерфон уже, в приложении проверишь. – Заведующий отделением, достал из ящика кипу бумаг, оторвал специальный документ и сделал несколько записей от руки. – Впрочем, вот… На всякий случай. Мало ли.
Он протянул ей бумажное направление, Ника устало подняла руку и, едва смыкая пальцы, забрала листок.
– Прогулки – обязательно, список препаратов и лекарств принимать ежедневно. Не отлынивать, понятно?
Девушка кивнула.
– Ну и самая лучшая новость,
– А должны быть?
– Сейчас у нас тут всё идёт наперекосяк, я понятия не имею, что должно быть, а что нет. Поэтому мы тебя проверили с ног до головы. Тебя хоть в космонавты, главное голову чуть-чуть пролечить.
– Что ж…
– Ах, да, бухать нельзя.
– А курить?
– Курить можно в ограниченных количествах.
– Это в каких?
– Две, три сигареты в день. Не больше.
– Поняла.
Повисла долгая пауза, кажется Витя собирался с мыслями.
– Ты с Теплининым то на связи?
Тут то девушка слегка рассвирепела.
– Да почему это так всех волнует?! Нет, не на связи!
– Хм… Отличная реакция. Меньше апатии, больше всплесков агрессии, это хорошо. – Витя кашлянул. – А с Теплининым рекомендую выйти на связь.
– Это он тебя попросил, да?
– Нет. Это я уже от себя.
– Понятно.
– Кстати, Григорий сейчас на втором этаже, ему недавно сделали операцию.
Глаза девушки округлились.
– С этим-то что случилось?
– Не знаю, не спрашивал. – Шаров посмотрел на Нику исподлобья. – И зря ты так реагируешь, дорогая, вообще-то парень половину города пробежал в ночи на своих двоих и спас тебе жизнь.
– Ой, всё! Можно не об этом?
– Как скажешь.
Он уставился на неё, Касьянова какое-то время не могла понять почему.
– Всё. Свободна. Чего сидим?
– Вдруг что-то ещё…
– Бегом, бегом. Одевайся и домой. Документы у тебя все на руках.
После приказа Шарова, Касьянова поплелась в свою палату, достала одежду из шкафа, сняла больничный халат и какое-то время стояла абсолютно обнажённая, глядя в потолок. Это продолжалось минут десять, пока в голове что-то не щёлкнуло, после чего девушка тут же оделась как подорванная, взяла все бумаги и направилась в регистратуру, чтобы закрыть свой больничный. Молодая работница у стойки оказалась крайне доброжелательна, в хорошем настроении и быстро сделала всю бумажную работу, а также помогла разобраться с приложением. Ника никогда не могла справиться с ним самостоятельно, настолько приблуда оказалась заумная, неудобная и переполненная лишней информацией.
– Подскажите… - Она замялась на несколько мгновений. – А Теплинин в какой палате?
Девушка проверила по базе и сообщила номер. Ника поблагодарила, подошла к стеклянным дверям выхода из больницы, постояла какое-то время, а затем развернулась обратно и поднялась на второй этаж.
Палата находилась в самом конце коридора, перед дверью Касьянова резко решила развернуться и уйти, но через секунд тридцать снова пришла в конец коридора и стояла смотрела на дверь палаты ещё с минуту прежде, чем предпринять какие-либо действия.