Хрусталь

Щегулин Антон

Я прослушал ещё немного нытья о том, что охранникам мало платят и вообще пора увольняться, показал ему пропуск и сократил путь через полигон. На противоположном КПП вышел без проблем, уже в пригородной зоне. Минут пятнадцать точно сэкономил. Чисто из интереса прошёлся вдоль забора и обнаружил ту же картину, но в меньших масштабах. Зайцы, кролики, кабаны и пара розовых фламинго…

Оставшееся время шёл в раздумьях, не хватало только сигарет. За сорок минут прогулки Ксюша выкурила у меня все остатки. Придя домой, я рухнул на кровать прямо в одежде и заснул как младенец. Давно уже мне не спалось так хорошо.

Часть четвёртая: Медейя

Ника

вывалилась из Сферы, вся взмокшая, растрёпанная и злая как тысяча чертей. Техники сновали вдоль ЦКК, точно такие же взмокшие чуть позже вышли Кораблёвы. Их лица тоже выражали крайнее недовольство ситуацией.

Касьянова бодро шагала в кабинет Чистякова, и когда дошла до него, открыла чуть ли не с ноги. Тот сидел за своим столом и ошарашенно глядел в её сторону.

– Не знал, что калибровочный костюм на тебе так хорошо сидит.

Он осмотрел её с ног до головы, на ней действительно был новый калибровочный костюм, предназначенный для повышения синхронизации с нейродрайвами и нейроинтерфейсами. В некоторых местах этот наряд даже притягательно облегал её формы. Но долго наслаждаться зрелищем не удалось, она рывком захлопнула дверь Чистякова с такой силой, что аж стены затряслись, села напротив и бросила прямо на стол калибровочные коннекторы.

– Ну и что? Дедлайн, мы проебали уже давно. Ты не смог запустить Медейю на ядре первого порядка. Тем не менее, знатно всех задрал своими амбициозными планами. – Она нагнулась в его сторону. – Теперь у нас не бывает стабильной температуры в ЦКК, мы в лучшем случае выходим оттуда, как из бани, а в худшем – снова отсчитываем секунды, чтобы не поджариться!

– Ну не поджарились же.

– Что с Медейей?! Почему она не работает? Мы ни черта не инетрпретируем! Всё псу под хвост, запуски бесполезны. И теперь ты уже не сможешь это скрыть. Благодаря твоим выходкам у нас надзор, как в колонии строгого режима, каждое действие протоколируется, Аня хоть и является частью вашего сговора, всё равно фиксирует все данные через новую систему шифрования. Так что так просто залезть туда и что-то тихонечко поправить не получится. – Она откинулась обратно на кресле. – Поэтому каковы наши действия, господин гений маркетинга и управления? Когда мы запустим искусственный интеллект первого порядка и станем той нацией на Земле, которая отвечает за главные научные свершения?

Кирилл смотрел на неё какое-то время, не мигая и не произнося ни слова.

– Ты закончила?

– Угу.

– Замечательно. Теперь, когда твой непрерывный поток сознания завершён, отвечаю на главный вопрос. Да, с Медейей есть небольшие проблемы. Они решаются.

– Небольшие, блядь, проблемы!

– Да, это незначительные отклонения от нормы.

– Она не работает! Понимаешь? Не работает! Какие ещё нахуй отклонения от нормы? – Ника набрала воздуха в лёгкие. – Ты в курсе, что сюда едет Рыбочкин? Он будет спрашивать с тебя. И я не собираюсь тебя покрывать.

– Успокойся. Я обо всём знаю. Пошли.

Он встал из-за стола и подошёл к двери, приглашая её за собой. Девушка повиновалась. Несколько тёмных пролётов сменились пролётами с красно-синим освещением, затем они вышли в огромный павильон, в центре которого находился огромный пирамидальный механизм с бесчисленным количеством ответвлений в виде проводов, мостов и спиралей.

– Это Медейя.

– Я в курсе.

Искусственный интеллект обслуживался десятью тысячами пятьюстами семьюдесятью семью сотрудниками, которые постоянно перемещались по павильону. Среди них калибровщики, инженеры, специалисты по точечной настройке, управляющие и так далее. Высота потолка поражала воображение, даже подняв голову трудно было разглядеть потолок. Цилиндрические элементы пирамидальной конструкции напоминали свёрнутые в трубочку

микросхемы тёмно-синего цвета, с частыми чёрными вставками прямоугольной формы, и все сходились вверх в одной точке. Система охлаждения состояла из огромных радиаторов, которые забирали всё тепло и выводили его наружу, поэтому вокруг ангара Медейи никогда не бывало снега, он весь таял ещё на подлёте. Помимо этого, температура в самом павильоне не поднималась выше двенадцати градусов. Так что здесь всегда было довольно прохладно, сотрудники часто ходили в пуховиках и шарфах, которые выдавались вместе с предложением о приёме на работу. Наряду с этим внутри гигантского помещения поддерживалось давление определённого уровня, поэтому когда Ника туда попала в очередной раз, ей слегка заложило уши.

Работу Медейи обеспечивала система из АЭС с единым контуром, на случай выхода из строя основной системы подачи энергии, предусмотрены генераторы.

– Наконец-то к полигону прокопали полноценную подземку.

– Неужели сахар будут поставлять без перебоев? – Саркастично добавила Ника.

– Топливо, в первую очередь топливо. Остальное не знаю. Рыбочкин об этом сегодня тоже скажет.

Они зашли в одну из кабинок, внутри всё освещалось голубым светом, обстановка максимально спартанская, никаких удобств, только куча мониторов состояния, лампочки, тумблеры, консоли. Операторы сидели в куртках, у основного рабочего монитора находился лишь один, остальные в мастербуках или напрямую синхронизировались через нейродрайвы с системой управления. Все работали с полным погружением, будто это вопрос жизни и смерти.

– Кирилл Антипович, рады приветствовать!

Тот, что сидел за основным монитором, подорвался и пожал руку сначала Чистякову, потом Касьяновой.

– Ника - это наша основная диспетчерская.

– Господи, я знаю, что это, Чистяков. Я тут уже больше семи лет работаю.

– Ладно.

Они обошли две консоли, и Кирилл показал рукой на стену-панель, где помимо огромного количества небольших мониторчиков состояния, были ещё и лампочки-индикаторы различных форм: прямоугольные, круглые, треугольные, продолжительные вертикальные и горизонтальные линии, шестигранники, пятигранники и так далее. По центру между стеной и остальными консолями, располагалась основная, отвечающая регулировку центрального ядра Медейи. Особенно выделялись мониторы, располагающиеся по бокам от главной панели состояния. Они явно были привезены недавно, от них буквально пахло новизной.

– На мониторах отражается состояние дополнительных модулей. Нам ещё предстоит всё оптимизировать и написать новый софт, но сейчас не об этом.

Ника внимательно наблюдала за происходящим. Из-за того, что она вспотела в ЦКК, сейчас становилось прохладно и зябко.

– Если ты взглянешь на картину в целом, Ника, тебе может показаться, что Медейя просто умерла, об этом свидетельствуют множественные красные индикаторы. Единственное, что нам удалось реанимировать – это ядро. Но ядро без аналитических блоков – это ничто. В этом вся проблема.

– В чём вся проблема? Каков её источник? Недостаточно энергии? Недостаточно рабочих, чтобы поддерживать её жизнь? Плохая калибровка? Она перегрелась? Радиаторы не справляются? Что?!

Кирилл глядел на центральную панель состояния.

– Я думаю, что она просто не хочет.

– Что не хочет? Не поняла.

– Ей не интересно.

– То есть как это?

Один из лаборантов повернулся к Нике и затараторил.

– Дело в том, что искусственный интеллект второго порядка не может осознать себя и уровень своих познаний, он не знает кто он и что он, он просто работает и всё. А вот искусственный интеллект первого порядка, как мы выяснили – может себя осознать. Мы склоняемся к тому, что Медейя осознала себя.