Хрусталь

Щегулин Антон

Я сажусь на диван, она оказывается у меня на коленях, водолазка чуть задирается у неё на запястьях, и я вижу самоклеящиеся повязки – последствия её относительно недавнего психоза. Ника нависает надо мной, её распахнутый лабораторный халат закрывает нас от света, мы оказываемся в нашем небольшом, тёплом, я бы даже сказал горячем мирке, где почти всё дозволено. Она нежная как кошка, уже иногда берёт инициативу в свои руки, трётся об моё лицо щекой, целует за ухом и чуть ли не мурлычет, настолько ей хорошо.

У меня пробегают мысли о том, чтобы сорвать с

неё одежду, но к сожалению, мы находимся в публичном месте, дверь не заперта, сюда может войти кто угодно и когда угодно.

Стоило мне лишь об этом подумать, как послышались грузные, неуклюжие шаги, которые приближались с большой скоростью. Ника тоже услышала это, замерла в ожидании, и как назло, ручка двери повернулась, незнакомец начал заходить внутрь.

Касьянова вскочила, как ошпаренная, я тоже поднялся, но скрыть то, чем мы занимались было сложно. А вошёл никто иной, как Витя Шаров.

– Ну понятно, голубки. – Он смотрел то на неё, то на меня. – А кто мне говорил, мол, она не моя? А? Сидят тут… Подозревал же, что вы любовники, но всё равно тебе поверил, оболтус ты чёртов, Теплинин! – Он шмыгнул носом. – Чем тут воняет? Куревом? Вы вообще оборзели что ли?!

– Вить, ты нас за школьников не держи, да?

– Так, ладно, сеанс закончился, думаю мне пора. – Ника сказала это, глядя на наручные часы.

– Стоять, молодая! – Шаров смотрел на неё грозно и властно. – Надеюсь, хоть с этим вы сработались?

Она посмотрела на него, затем на меня, затем снова на него.

– Да, вполне, мне всё понравилось! Спасибо, Витя! Всем пока!

– Чем от тебя несёт? – Он принюхался. – Вы что пьяные, черти?

Я незаметно подвинул ногой бутылку вина, которая стояла рядом с диваном, чтобы Шаров её не обнаружил.

Ника смылась под шумок, а я остался наедине с Витей, не понимая, как буду из всего этого выпутываться. Однако к моему удивлению, всё закончилось относительно безболезненно.

– Гриша, ты давай тут не устраивай мне беспорядок. Занимайтесь непотребствами в другом месте, понял?

– Так точно, шеф.

– Это ещё не всё.

– Слушаю, шеф.

– Для тебя есть задача, тебе нужно будет прогнать через «пулю» нескольких новеньких поступивших. Надеюсь справишься? Я не застану тебя снова за любовными утехами ещё с кем-то? Дон Жуан хренов…

– Нет, нет… Это вообще была случайность…

– Ага, случайность. Дети у вас потом тоже случайно появятся? Лапшу он мне вешает.

Глава двадцать третья

День даже не планировал заканчиваться, сразу после больницы мне позвонил Ростислав и предложил встретиться. Видимо, он знал о всех моих действиях и передвижениях…

– Привет, пересечёмся? Я подъеду, ты сейчас где?

– Я у больницы.

– Я рядом, жди.

Он приехал на весьма презентабельном МТЕ и поманил меня внутрь. Я уселся на заднее сиденье рядом с ним. Салон полностью белый, через весь интерьер тянулась ярко-голубая тонкая нить-подсветка, придающая лоску что ли. Сам Харитонов приоделся, что

не узнать, при полном параде, как будто ему к большим начальникам ехать. В моделях МТЕ я не разбирался, но это была та самая, в которой можно было сидеть на любом месте, хоть на водительском, хоть на пассажирском. Она способна передвигаться самостоятельно практически везде за счёт конских размеров пневмоподвески, у неё есть модуль сцепления с главным городским монорельсом, помимо прочего она была оснащена специальными креплениями для взлётно-посадочного модуля. Хоть такой транспорт и был казённым, его всё ещё нужно было заслужить. И похоже Харитонов в своём деле преуспел.

– Времени особо нет. – Он достал по бутылочке пива. – От тебя перегаром несёт, ты уже пьяный что ли?

– Я после дежурства.

– А что ты делал в больнице? Впрочем, неважно. – Он открыл обе бутылки прохладного пенного и вручил одну мне без лишних разговоров. – За встречу, нечасто мы с тобой пересекаемся.

– Мда уж…

Зазвенело стекло, мы выпили по глотку.

– Что-нибудь узнал?

Долго церемониться он не стал.

– Да, есть немного информации.

– Выкладывай.

Я ему поведал обо всём, начиная с подковёрных игр в проекте, заканчивая неофициальными должностными перестановками.

– Настораживает меня, что Чистяков намеренно пошёл на такой серьёзный шаг. Теперь им управляет Ника?

Я кивнул.

– Скажи мне, пожалуйста, а если я тебя так… Невзначай… Попрошу…

– Да ёпрст, говори уже прямо. А то мы утонем в любезностях. Всё, я крыса, я сливаю тебе информацию.

Он улыбнулся.

– Спасибо, дружище, ты бы знал, как я устал от всего этого напускного этикета. – Он прям даже слегка расслабился, это было видно и по глазам, и по позе. – В общем, пусть Касьянова спросит у Чистякова, на чём он основывался, когда принимал решение. Скорее всего, он ничего не скажет, потому что он не дурак. Но по вектору мы кое-что поймём.

– Ты уж посвяти меня в происходящее, что вообще происходит? Почему этот Чистяков внезапно стал так нужен?

– Для этого тебе придётся подписать определённые бумаги.

Он тут же достал из папки целую кипу документации.

– Как видишь, я подготовился. Если вкратце – это гарантия того, что ты не будешь распространяться о наших с тобой встречах и диалогах. В общем, договор о неразглашении. Ну пара формальностей, которые не играют никакой роли.

– Мне это всё подписать прямо сейчас?

– Если хочешь быть в курсе того, что происходит на полигоне, то да.

– Я могу тебе доверять?

– Ты не мне задавай этот вопрос, а самому себе. – Он сделал ещё глоток пива. – Только думай не слишком долго, потому что мы почти приехали. Я тебя отправлю обратно на этом же МТЕ, потом он вернётся за мной по монорельсу.

Я смотрел на кипу бумаг какое-то время, пытаясь найти внутри себя ответ на вопрос, действительно ли я доверяю Ростиславу? Параллельно, я листал договоры, но изучить всё я бы всё равно не смог за такой короткий промежуток.